Инферно

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Инферно » Дистопия » Тату-салон "Мистик"


Тату-салон "Мистик"

Сообщений 11 страница 20 из 20

11

- Конечно, каждому свое. – Кивнул в ответ Захари. Иаков не был сторонником того, чему Зах посвятил свою жизнь, однако любил иной раз заглянуть в альбомы с фотографиями татуировок, которые когда-либо были сделаны в этом салоне. Возможно, он старался понять всех тех людей, которые так беззастенчиво «портят» свою природную красоту, а может быть просто наслаждался искусством. Иаков допускал подобные проявления девиантного поведения в людях, и этого Скаво уже было достаточно. Как и любой другой человек, он не любил когда кто-то лез к нему в душу или осуждал. Таким как Захари довольно тяжело жилось в Метрополисе, ведь люди были воспитаны по церковным канонам и подобный внешний вид был просто неприемлем в обществе. Поэтому было чертовски приятно и легко общаться с человеком, который не имеет никакого отношения к образу жизни Захари. Иаков не был ханжой и никого не осуждал. Вероятно и сам был не без греха или же он был слишком обижен на общество и порядки, которым оно слепо следовало уже без малого две сотни лет. Был бы его разум настолько свободен, если бы все во что он верил в один момент не превратилось в кучку дурно пахнущего мусора? В очередной раз Зах поймал себя на мысли, что Иаков ему чрезвычайно интересен как человек и как личность. Лейтенант был и остался для всех темной лошадкой. Никто не был посвящен в подробности его прошлой жизни и настоящей. Никто толком не знал о чем он мечтает или что любит и как проводит свой досуг.
- Это просто способ самовыражения, - продолжил развивать свою мысль Захари. – способ познать себя и свое тело. Модификации тела были и будут всегда, глупо отрицать то, что сопровождает людей на протяжении веков. – Скваво пожал плечами и улыбнулся.
- Знаю. – О символизме Захари достаточно много, чтобы завести дискуссию по этому вопросу, однако его внимание привлекло в данный момент совсем другое. Фраза, которую случайно или намеренно обронил Иаков произвела эффект разорвавшейся бомбы.
- Была? – нечаянно выпалил парень и тут же осекся. Как-то Ингрид упоминала, что Иаков побывал в плену у каннибалов и выбрался лишь чудом. Один единственный из целого отряда. Стал бы лейтенант сводить с кожи татуировку, которая, несомненно, имела для него большое значение? Нет. Военные никогда не наносят татуировки просто так. Более зацикленных на символизме людей, пожалуй, не найти.
«Так значит…»
Захари стал искать подходящую тему для смены разговора, но все его мысли упорно возвращались к изображению оскалившегося волка, которого, ввиду трагических обстоятельств, уже нет на теле лейтенанта.

12

Несмотря на замкнутость, Захари был отзывчивым парнем: всегда очень живо и искренне реагировал на поступки или слова. Вот и теперь спросил. Вырвалось. Ничего плохого лейтенант в том не видел. Рассказывать о подробностях не стал. Только кивнул в подтверждение своих слов. Пояснять ничего не требовалось. Что было, то прошло. Думать об этом бесполезно, пытаться вернуть – глупо. Расстраивать собеседника подробностями лейтенант не хотел. Он не исповедоваться сюда пришел. Может быть, когда лейтенант Рикетт только вышел из госпиталя, разговор об этом порядком расстроил его, но время лечит любые раны. Факт потери татуировки, срезанной в качестве трофея стал всего лишь фактом биографии.
Иаков рассеянно листал альбом. Затянутые в перчатки пальцы аккуратно переворачивали страницы. Татуировки  не в альбомах, в том числе и тюремные, ему доводилось видеть, когда он  попал на задворки Города Солнца. Иногда они были очень далеки от искусства, а иногда наоборот, чувствовалась рука мастера. Каких расписных здесь только не было.
Знак руки мастера носил на себе и старый приятель Иакова -  Эндрю по прозвищу Старик. Отчаянный был человек. И в огонь, и в воду. Именно Старик завербовал когда-то Ингрид, ему она набила одну из своих татуировок. Стилизованная лента на плече, надпись «Удача сопутствует дерзким». Не было теперь ни Ингрид, ни Старика. Четыре года назад Эндрю был замучен во время процедуры дознания, не назвав ни одного имени.
За маской Иаков не только прятал лицо, она была знаком молчания. Но это было не лукавое утаивание, а сокрытие боли, о которой лучше не знать. Каждому в этой жизни приходится что-то прятать, о многом Иакову приходилось молчать.
- Что ты набил последнему, позднему клиенту? – Спросил лейтенант, переводя тему. Он не хотел, чтобы Захари чувствовал себя неловко.

13

Иаков кивнул, подтвердив все опасения Захари. Но рассказывать не стал, а сразу перевел тему. Зах был ему признателен за это. Парень всегда терялся в ситуациях касающихся личных переживаний собеседника. Он не умел проявлять сочувствие, как это обычно делали нормальные люди, будь это дружеское похлопывание по плечу, объятия или разговор по душам. Захари вообще не был уверен, что хотел бы слушать все эти душераздирающие истории, которых у каждого человека было предостаточно. У него и своих было не мало, но в отличие от жаждущих сочувствия, ему было проще держать все в себе. Видимо и Иаков был таким, а может быть просто время вылечило все раны, оставив на душе лишь белые рубцы.
- Сейчас покажу, - Захари был рад, что лейтенант, изъявил желание взглянуть на его недавнюю работу. Как и любой художник, Захари не упускал момента принять достойную похвалу. Он тяжело поднялся с дивана – когда не чувствуешь опоры хотя бы даже под одной ногой, самые простые движения кажутся сложными - и проследовал за администраторскую стойку. Из ящика стола он достал фотоаппарат и вернулся к Иакову. Найдя нужные снимки, он протянул фотоаппарат лейтенанту.
- Вот, это уже конечный результат. Листай вперед, дальше я снимал детально. – Искомая татуировка занимала довольно внушительный участок на теле неизвестного мужчины. Практически во всю спину был изображен распятый на кресте Иисус. Только вот распятие было перевернутым, и мученик висел на нем вниз головой. Скаво без труда сумел передать гниение и разложение плоти, равно как и невообразимую муку на иссохшемся угловатом лице Иисуса. Очевидно, счастливый обладатель этой татуировки был ярым противником церкви, а может быть даже состоял в какой-нибудь секте. Но это вряд ли в данном случае могло иметь какое-то значение, ведь даже за такую татуировку еретика могли сурово наказать, не говоря уже обо всем остальном.
- «Вера людей в бога такая же трухлявая, как и плоть, созданного церковью кумира» - это он так сказал когда пришел ко мне с заказом, - парень указал рукой на изображенного на фотографии человека.
- А ты, Иаков, ты веришь в Бога? – Захари не верил, хотя родился в религиозной семье. Воскресная школа и семейные посещения церковных служб не сумели привить ему любовь к Богу, а скорее ненависть, которая росла в его сердце от года к году как раковая опухоль не давая и дня покоя.

Приятную эфемерную тишину внезапно прогнал стук в дверь и приглушенный крик незваного гостя. Захари вздрогнул – мало ли кого может занести в салон в такой поздний час. Однако все его худшие опасения к счастью не оправдались
- Это клиент, все нормально. – Захари чуть сжал своей ладонью плечо лейтенанта, дескать, волноваться не о чем, этому парню до фонаря кто здесь и зачем. Оставив Иакова наедине с фотоаппаратом, Захари пошел открывать дверь, которая уже начала жалобно звенеть под напором чем-то взволнованного клиента.
- Я требую свои деньги обратно. – тут же с порога заявил нежданный гость. О, как же часто это фразу слышал Скаво за последние полгода. Эту наглую ушлую молодежь Зах распознавал на раз и чаще всего мог разрулить любую ситуацию.
- Что случилось, Остин? – По депломатичеки вежливо ответил Скаво, жестом приглашая пройти слегка выпившего парня в кабинет.
- У меня серьезное воспаление или аллергия. Кожа красными пятнами покрылась, - незнакомец проследовал за Захом в кабинет, активно размахивая руками, будто намеревался взлететь. Иакова, по-видимому, даже не заметил - ты сказал что все пройдет без осложнений, что у тебя лучший материал в Городе Солнца. Выходит ты мне врал. Верни деньги, и мы разбежимся по-хорошему.
- Показывай что у тебя там, - молодые люди замолчали, из кабинета слышится звук открываемого ящика, затем снова тишина.
- Ты ее не обрабатывал, я же вижу. И почему без повязки, я же сказал, что нужно три дня с ней ходить. Ты сам виноват, а с меня деньги требуешь.
- Не гони пургу, Захари. Я делал все, как ты сказал…
- Если бы делал, такого бы не было…
- Постой, и это все? Зах! Зах, черт тебя дери…
- Отпусти! – с надрывом в голосе.
- Деньги верни!
- ОТПУСТИ!!! – Сколько всего было в этом звуке: страх, боль, ненависть к нежданному гостю и самому себе. Пожалуй, так может кричать лишь человек, падающий с обрыва в глубокую яму. Именно такое чувство и было у Захари всякий раз, когда кто-нибудь касался его, особенно, если этот человек был негативно настроен по отношению к нему. В такие моменты Захари четко ощущал близость смерти и если не своей, то … того, другого…

Дрожь не унимается. В ушах звон, но сквозь него пробиваются противные булькающие звуки. Плечи свело болезненной судорогой, в голове туман. Захари стоит, прислонившись к стене, его руки плотно прижаты к лицу. На них кровь. Остин корчится на полу, из последних сил зажимая ладонью кровоточащее горло. Чуть поодаль, поблескивая в ярком свете, лежит скальпель. Он часто брал на пробу человеческую плоть, но жизнь отнял впервые.

Отредактировано Захари (2011-03-01 13:34:15)

14

Иаков гадал, чей больной рассудок мог породить желание изобразить такое и насколько сильной должна быть ненависть человека, решившего оставить подобный знак на своей спине. Святоши уж точно бы не одобрили, и попадись такой «клиент» полицейским, минимум, что бы они сделали – избили, максимум – постарались упечь за решетку под любым благовидным предлогом, а там и до обвинения в  осквернении святынь недалеко. Перевернутый крест был вызовом еще большим, чем лента на плече Старика.
Но вместе с тем фотографии притягивали взгляд, и лейтенант листал их на маленьком экране фотоаппарата медленно, стараясь разглядеть каждую деталь, в который раз убеждаясь в мастерстве Скаво.
В ответ на вопрос Захари о Боге Иаков только покачал головой. Он собирался было объяснить смысл своей, личной веры, но разговор был неожиданно прерван появлением третьего. Досадно. Иаков насторожился. Тон парня ему сразу не понравился. Кроме того, лишние уши и глаза здесь были некстати.  Глава повстанцев выключил и отложил фотоаппарат. Досмотреть можно и потом. Он никуда не торопился.
Все развивалось стремительно. Разговор между клиентом и мастером быстро перерос в выяснение отношений, потом Захари сорвался на крик. Рефлекс сработал четко, однако лейтенант не успел остановить ни разъяренного посетителя, ни самого Захари.
Влетев в кабинет, Иаков обнаружил крайне скверную картину. Скаво теперь дрожал, прижавшись к стене, а тот, кто еще пару минут назад пытался его припугнуть, лежал у его ног.
Одно из правил гласит, что трогать человека в аффективном состоянии опасно. Можно схлопотать второй такой же удар или пулю в живот. Поэтому, пока не обращаясь к Захари, Иаков аккуратно обошел расползающуюся лужу крови.
Взгляд. Другой. Грязно. Нехорошо. Драка еще куда ни шло, но бытовая мокруха не была повстанцам на руку. Остина было жаль – нарвался по дури, но еще более жаль было Захари, который оборонялся как мог.
Законопослушный гражданин Метрополиса, разумеется, тут же вызвал бы легавых и скорую помощь, но Иаков уже давно не был законопослушным, да и гражданином этого чертова города себя не считал.  Помимо обычного паршивого чувства досады, лейтенант думал сейчас  о том, что труп нужно будет убирать, и убирать бесследно.  И эта мысль была абсолютно естественной. Захари придется найти правдопоподобное алиби и тщательнее следить за собой.
Теперь Иаков нарочно медлил. Ждал, когда пройдет шок. Обычно после такого у нормальных людей случалась истерика, приступ тошноты или молчаливое отупение. Переступать грань убийства себе подобного нелегко.
Стоя напротив татуировщика, лейтенант некоторое время слушал его дыхание. Когда оно стало более или менее ровным, очень тихо позвал:
- Захари. –  Голос был спокойным и ровным. Иаков надеялся, что Скаво удастся справиться с собой и вернуться к действительности.

Отредактировано Иаков (2011-03-01 21:46:25)

15

Остин наконец затих, скорчившись в луже собственной крови. На его лице застыло недоумение, ведь он никак не предполагал, что сегодняшний вечер будет для него последним. Глупый бесславный конец.
Захари медленно отнял руки от лица, услышав голос лейтенанта. Взгляд бессмысленный и пустой остановился на мертвом человеке посреди комнаты. Страшно смотреть, но оторваться нельзя. Сейчас он смутно понимает, что сам это сделал, но спроси его и он не сможет ответить, как так получилось. Он пытается восстановить в памяти картину событий, но все как в тумане. Помнит только, как открыл ящик с инструментами и препаратами, на случай, если придется накладывать компресс на воспаленный участок кожи. Помнит, как ругался с Остином и собирался уйти из кабинета, помнит, как кричал, а дальше все, провал. Всего несколько секунд, которые он в одночасье позабыл, уместили в себе бытовую драму с поножовщиной. Оказывается, чтобы убить человека, не нужно много времени, но чтобы смериться с этим, может не хватить и жизни.
Что делать дальше парень не знал. Когда отупение и пустота стали рассеиваться в голове, ему пришла в голову лишь одна единственная мысль – «Нужно позвонить в полицию». Но за ней пришла и другая – «Нельзя». Сейчас он не думал о наказании, которое может получить за убийство, его мысли были заняты Иаковом и подвалом набитым оружием. Подставить лейтенанта он никак не мог. Хотя, чего лукавить… он его уже подставил и призирал себя за это как никогда.
- Прости меня… - Захари заговорил лишь спустя десять минут. Голос тихий, но слова легко разобрать в этой могильной тишине, которая заполнила все пространство вокруг.
- Тебе наверное лучше уйти, я сам… уберу… - голос дрогнул. Наверное, произнеся последние слова, Захари в полной мере осознал что сделал. Он убил человека, он собственными руками отнял чужую жизнь. Скаво мысленно старался убедить себя, что это была самооборона и Остин сам виноват, но все же понимал, насколько же далеко все это было от правды.
Он отстранился от стены и медленно пошел к двери, аккуратно перешагивая через распростертое тело. Ноги еле слушались, казалось, парень вот-вот упадет, и только чудо удерживало его в вертикальном положении. Как во сне он преодолел кабине и вышел в приемную. За окном совсем стемнело и вывеска над салоном замигала синим светом. Редкие прохожие спешили домой к своим семьям и никто из них не повернул голову и не взглянул через призму мутного стекла витрины, на парня, прислонившегося к стене в утонувшем в полутьме холле тату-салона. Его тошнило, желудок буквально выворачивало наизнанку. Захари всегда был помешан на чистоте, но сейчас ему было все равно куда извергать рвотные массы.

16

Подошвы ботинок Захари оставляли кровавые следы на полу. Хреново, подумал Иков, все это потом придется отмывать. Направляясь следом за парнем, лейтенант машинально подмечал улики и думал о том, что сейчас ему необходим человек с машиной. Перебирал в памяти имена. Работа предстоит грязная. А что еще можно сделать, если Скаво так проштрафился?
Впрочем, художника можно было понять.
Иаков уходить не торопился. Дождался, пока у Захари закончатся рвотные спазмы, придержал парня за плечи, чтобы тот ненароком не захлебнулся. Аккуратно провел к раковине. Открыл кран. Взял в руки полотенце и так же негромко сказал:
- Умывайся. Давай. - Захари должен был сделать это сам. Умыть лицо и прополоскать рот. А потом рассудок окончательно вернется и придется решать, как с этим жить дальше. 
Иаков молча протянул Скаво полотенце.
Помнил, как это было с ним. Тренировки в подразделении специального назначения были зверские. Тренировали на приговоренных. Иакова воротило внутри. Даже зная, что исполнял смертный приговор, никак не мог отделаться от мысли, что сейчас, именно в момент спуска курка, убивает себя в другом. Убивает человека. Пока не прошло время, и умение не стало рефлексом. Потом все сомнения кончились.
Внимательно наблюдая за Захари, Иаков достал из кармана мобильный телефон. Номер был зарегистрирован на господина Сандерса - служащего Уайт Гардена, городского парка в Золотом Саду. Набрал несколько цифр, которые знал наизусть. На другом конце провода послышался недовольный хриплый голос.
- Узнал? - Вместо приветствия спросил Иаков.
- Да. - Ответил человек по кличке Анж. Ему было что-то около тридцати.  Работал грузчиком в порту. Тюремные татуировки, слепой левый глаз. Клок седых волос в вечно разлохмаченной шевелюре. И кличка, словно в издевку - "Ангел". Именно так, уважительно и с большой буквы.
Ангел был мастер заметать следы и никогда не отказывал в помощи.
Вопросов не было, кроме одного:
- Сколько у меня на сборы?
- Минут пять есть. - Ответил Иаков. – Догадаешься, где я? Мост. Проспект. Башня. Сквер. Волшебство.
- Понял. Буду. – Ответил Анж и дал отбой.
Добраться до квартала, в котором жил Захари, можно было по небольшому транспортному мосту, под которым проходила грузовая железнодорожная линия. Потом нужно было сделать поворот на проспект Воскресения, слева от которого маячила огромная башня Торгового центра. Через пару кварталов располагался уютный сквер, где находился всеми любимый летом фонтан с каменными дельфинами.  Анж найдет вывеску «Мистик», Иаков не сомневался.
Ангел явился через полчаса. В одной руке был свернутый пластиковый мешок, в другой чемодан с инструментами. Пока снимал куртку, ругался от души, в основном на пробки. На труп, который ему показал Иаков, глянул мельком, как на кусок мяса. Нахмурился, разглядывая Захари.
- Первый покойник? – Спросил шепотом.
Иаков кивнул.
- В подземку?  – Уточнил больше для порядка.
- У парня татуировка приметная. Вывести может на него. – Иаков указал на Скаво.
- Неудачно, неудачно. – Покачал головой Анж. – Ну ладно.
Еще через полчаса повстанец выволок в мешке разобранное по запчастям тело Остина. О том, что оно будет спрятано самым надежным образом – можно было не волноваться. Пропасти в катакомбах под Метрополисом иной раз были очень глубоки.
- Мыть полы не буду. – Сообщил Ангел и, взвалив мешок на широкую спину, отправился устраивать покойника в багажнике подержанного авто.

Отредактировано Иаков (2011-03-03 00:09:19)

17

Захари был рад, что Иаков остался. Сказав «уходи», он старался уберечь лейтенанта от неприятностей, которые могла навлечь на него эта грязная история. В конечном счете, он не обязан был разруливать эту не простую ситуацию. Но Иаков остался и Скаво был ему благодарен за это. Ведь он понятия не имел что теперь делать и куда спрятать труп так, чтобы его никто не нашел. Увы, Захари в этом деле был новичок.
От прикосновения Лейтенанта вздрогнул, чуть обернулся, будто хотел удостовериться он это или нет. Еле заметно повел плечом, откашлялся.
- Я в порядке. - Даже сквозь яркий макияж просматривалась мертвенная бледность, вторящая об обратном. Иаков отвел его в раковине, подождал, пока Захари умоется и приведет себя в порядок. Только потом позвонил. Разговор был коротким, без имен, без названий улиц и сути проблемы, но кажется, человеку на другом конце провода было достаточно той скудной информации, которую ему сообщили.
«Чистильщик» появился в дверях салона через полчаса. На Заха посмотрел лишь вскользь, осуждать не стал, понял, что парень запачкался в крови впервые. Пока незнакомец разбирался с мертвецом, Захари тихо сидел в приемной, замерев в одном положении и бесцельно глядя в одну точку. Думал.
Думал о том, как жить дальше и что сказать Иакову. Рассказать о том, что ненормален вряд ли решиться. Лейтенант перестанет ему доверять, может быть уйдет из его жизни навсегда. Только сейчас Захари явственно осознал, что его редкие вечерние визиты были для Скаво достаточно важны, чтобы сожалеть об их утрате.
Когда незнакомец ушел, взвалив на плечо мусорный пакет в который были небрежно сложены части некогда живого человека, парень негромко позвал лейтенанта. Выглядел он намного лучше, не считая наспех смытой косметики и болезненной бледности. За то время пока чистильщик убирался, парень смог все взвесить, обдумать то, насколько сильно произошедшее задело его и сможет ли он с этим жить. Оказалось, что сможет, хотя в первые минуты осознания содеянного, Скаво был готов залезть в петлю.
Зах указал лейтенанту на место рядом с собой и только когда он сел заговорил.
- Я хочу объясниться. Там в кабинете, он напал на меня. Я не думал о том, что делаю и к чему это приведет. Я ударил его первым, что попалось мне под руку… - объяснять чем и как не было нужды. Иаков и сам все видел. – Я защищался. Понимаешь. Я не убийца, я не убиваю людей. – Удивительно, с каким рвением парень старался объяснить человеку, на чьем счету была ни одна жизнь и даже не десять, что на самом деле не плохой человек. Среди повстанцев было много людей, которые убивали и убивали не раз. Что с того, что время такое не спокойное и если не убьешь ты, то убьют тебя. Вот такая простая арифметика.
- Мне жаль что тебе пришлось в этом участвовать. Но без тебя я бы не справился… - кроткий виноватый взгляд застыл в прорезях белой маски. Сейчас Зах бы все отдал, чтобы увидеть лицо лейтенанта, чтобы увидеть его эмоции. Смотреть же в безэмоциональное искусственное лицо было просто невыносимо

18

Боль, отчаяние, страх, обращенные в слова. Лейтенант поймал короткий взгляд. Захари замолчал, выговорившись. Замер. В это время на пороге появился Анж. Всклокоченные волосы были примяты под кепкой цвета хаки. Слепой на один глаз чистильщик молча козырнул лейтенанту и, таким образом попрощавшись, покинул тату-салон. Где-то за стенами заведения тихо загудел мотор. залаяла далеко бродячая собака. Обрывком реальной жизни донесся вечерний уличный шум. На минуту могло показаться, что Ангел немного не в себе, потому что слишком спокоен, но тот был как собака или стервятник, чувствительнее многих и всегда знал, что и как делал.
Иаков какое-то время молчал, обдумывая сказанное Захари, и как будто не торопился утешать. Просто подбирал слова. Потом сказал спокойно, уверенно и тихо:
- Ты не убийца. Я верю тебе.
Даже если бы Скаво не рассказал, что произошло между ним и Остином, понять не составляло труда. Так бьют только обороняясь, и так затравленно просят отпустить только те, кому по-настоящему больно. Захари, наверняка считавший себя страшным убийцей, боялся потерять доверие, но для Иакова произошедшее хоть и виделось досадным, отношения к художнику не меняло. И не потому, что сам Иаков давно переступил черту, а потому что Скаво был его человеком. Человеком, которого он прикроет в случае чего.
Молчаливый кивок в ответ на благодарность. Знак приятия.
Интересно, что сказал бы Захари, узнав, что Иакову время от времени нравилось решетить мишени в хлам?  Стреляя по фанерным фигурам, лейтенант всегда представлял себе людей без лиц. Людей из кабинетов, где стоят широкие офисные столы и кожаные кресла. Людей, когда-то решивших его судьбу.
- Этого парня уже не вернешь. Разберись с собой и кончай об этом думать. Чем скорее, тем лучше. У тебя задание на носу. – Может быть, это был не слишком хороший способ подбодрить и отвлечь от паршивых мыслей, но другого Иаков просто не знал.

19

Этих слов «У тебя задание на носу» было вполне достаточно, чтобы немного взбодрить Захари. Художник ни от кого и никогда не ждал утешения, да и не хотел этого. А сейчас и вовсе был момент не подходящий. Он то в порядке, а того парня уже не вернешь. Нужно уметь отвечать за свои поступки, как бы тяжело не было нести эту ношу ответственности. Многие из близких ему людей, которые остались далеко в прошлом, не захотели нести этот крест, даже когда дело казалось его, Захари. Гораздо проще было свалить вину на другого и убедить себя в том, что случившееся всего лишь трагическое стечение обстоятельств. Нужно обо всем забыть и жить дальше. Вот только Захари не смог забыть и не смог жить как прежде. Не забудет и сейчас. О своих ошибках нельзя забывать, чтобы не допустить из в будущем.
Скаво улыбнулся уголками губ и кивнул в ответ. Тяжелый груз упал с души. Иаков не сердился на него, вошел в положение Заха насколько смог, постарался понять его метания и простить эту глупую оплошность. В душе, Захари знал, что Иаков не осудит его з содеянное, но объясниться и выяснить как лейтенант на самом деле относится ко всему этому, должен был. И даже если бы Иаков не спросил его сегодня, о том, что же произошло в кабинете, он все равно задал бы этот вопрос рано или поздно.
- Нужно убраться. Так нельзя оставлять. – Захари медленно поднялся с дивана, набрав полные легкие воздуха, выдохнул, собираясь с илами. Отмывать от пола чужую кровь ему совсем не хотелось. Нет, он не брезговал, просто в голове каждого нормального человека сидит маленький, но вредный червячок – отвращение. Человек едва ли не самое совершенно существо на планете, но стоит лишь выкачать из него немного крови и разобрать на части, как он, тут же, превращается в омерзительную кучу органических отходов. Пожалуй, даже свиная туша не выглядит так же отвратительно, как мертвое человеческое тело.
Но делать нечего. Скаво сходил в чулан за тряпками, чистящим средством, перчатками и ведром. Наполнил его водой и вернулся в холл, остановившись у двери, ведущей в кабинет. Там теперь не было тела, но зато было огромное пятно крови смешанной с костяной крошкой и частицами тканей.
- Я твой должник, Иаков. – Негромко сказал парень, задержав свой взгляд на фигуре лейтенанта. Затем уверенно шагнул в кабинет.

20

Лейтенант беззвучно вздохнул. Глянул в спину Захари, затем поднялся. Какое-то время он просто стоял, рассеянно глядя на дверной проем, осматриваясь по сторонам. Думал о Скаво. Хрупкий и одновременно сильный, странный парень. Может быть, Ингрид не понравилось бы то, что сегодня произошло здесь, но ситуации бывают разные, и Иаков был рад тому, что с этой Захари худо-бедно справился.
Что ж теперь...
Остина будут искать, заглянут и к художнику. Тот, Иаков надеялся, даст верные показания в которых будет больше всего "Не знаю" и "Не помню".
Нужно было идти, но Иаков медлил еще раз прокручивая в памяти произошедшее. Вспоминал дрожь и оправдания Захари. Нет, ничего между ним и художником не изменилось, напротив, теперь они были повязаны еще крепче, чем раньше.
Свои люди свои до тех пор, пока прикрывают друг друга. И рука руку моет. Так было всегда.
Человек в маске-респираторе ушел не прощаясь. Просто исчез по старой своей привычке. У Скаво было задание, лейтенант еще вернется, чтобы расспросить о господине Эбрахаме Тинсе.
Вечер был темным, прохладным, густым. В воздухе, кроме пыли, чувствовался запах молодой листвы. Город засыпал. После рабочего дня служащие коротали время в кафе и барах, а кто-то смотрел телевизор с семьей.
Иногда лейтенант завидовал. А потом понимал, что иначе бы просто не смог. Каждому свое. Кому-то запах молотых кофейных зерен, бутерброд с красной рыбой и пиво в кафе, кто-то в этот вечер звонит чистильщику и просит вывезти труп.
Фотоаппарат с новыми, недавно отснятыми фотографиями татуировки остался лежать на столе. Иногда лейтенанту очень хотелось, чтобы Захари видел и знал, как он улыбается.

» Шрам » Катакомбы

Отредактировано Иаков (2011-04-11 14:13:45)


Вы здесь » Инферно » Дистопия » Тату-салон "Мистик"