Инферно

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Инферно » Дистопия » Тату-салон "Мистик"


Тату-салон "Мистик"

Сообщений 1 страница 10 из 20

1

Салон находится в самом густонаселенном районе Города-солнца. Каждый фрик, посвятивший свою жизнь уродованию своего тела знает сюда дорогу наизусть. «Мистик» не один в Городе солнца тату-салон, не самый большой и не самый прибыльный, однако клиенты у молчаливого хозяина здесь были всегда. «Мистик» занимает часть первого этажа одного из пустующих высотных зданий в Городе Солнца. В этом же здании, по-соседству, находится булочная и аптека. Больше здесь ничего нет. Внутреннее убранство салона не отличается изысками, однако здесь достаточно уютно, чтобы зависнуть на пару часов, а то и больше, просматривая бесконечное число альбомов с примерами изображений, которые Скаво может набить или вырезать на коже клиента.
В небольшом холе стоит диван и небольшой стеклянный столик, шкаф доверху набитый папками и журналами, стойка, за которой Захари ведет запись клиентов и осуществляет расчеты.
Огромное раскладное кресло-стол занимает почти половину небольшого кабинета, где и происходит процесс преображения. Рядом стол с инструментами и красками, удобное сидение для мастера, шкаф с медикаментами. Как и в холле, на стенах висят рамки с фотографиями татуировок, пирсинга, шрамирования. В отличие от приемной, которая обычно находится в романтическом освещении, в кабинете всегда горит яркий свет. В салоне всегда царит практически кристальная чистота, рабочее место всегда тщательно моется и дезинфицируется.
В целом это самое обычное заведение, как и множество других в Метрополисе. Обычное, да не совсем. Это место с секретом, о котором практически никто не знает. В кабинете, под креслом находится люк, который ведет в подвалы. Большая часть из них уже давно завалены мусором и сгнившими стройматериалами, но как раз под салоном спрятано место, которое Зах со своей приемной матерью любовно обозвали «Мираж». Этой части подвальных помещений нет на планах. Наверное, кто-то из строителей решил за какой-то надобностью отгородить небольшую часть пространства под домом бетонной стеной, а указать это в чертежах забыл. «Мираж» уже около двух лет используется в качестве тайника, в котором повстанцы хранят свое оружие и прочие опасные мелочи.

Отредактировано Захари (2011-02-17 13:57:44)

2

14 марта. Около 19 часов. Начало игры.

Теплый, золотой вечер в Городе Солнца. Обманчивая тишина, привычный ритм кварталов. Пульсация вен, тиканье часов, потоки транспорта и людей, спешащих домой. Жизнь в приближении. Чужая жизнь с привкусом собственного отчуждения.
Знакомый адрес, знакомая дверь. Номер дома и название улицы.  Черный ход. Иаков всегда приходил просто без предупреждения, потому что относился к тому разряду людей, которым приглашения не нужны. Трижды стучал.
С Ингрид, приемной матерью Скаво, главу повстанческой группировки связывало не только общее дело. Будучи значительно старше лейтенанта, эта женщина нравилась ему. Иаков никогда не мог бы с точностью сказать, что именно цепляло его – упорство, душевное тепло или привычная линия поведения сильной женщины. В лагере говорили, что он выделяет вниманием Ингрид больше, чем кого-либо.
Между ними ничего не было, да и не могло быть. И не потому, что Иаков имел своеобразные предпочтения в вопросах близости. Просто каким-то образом Ингрид удалось стать для бывшего офицера подразделения специального назначения гораздо ближе, - настоящим боевым товарищем.
Это отношение в какой-то мере распространилось в последствие на Захари. Парень, несмотря на пестрый вид, был человеком неглупым и, как оказалось, сильным, а у Иакова не было причин не доверять.
Странное приятельство почти без слов. Иногда Иаков молча, часами разглядывал эскизы татуировок. Один раз вскользь сказал, что по молодости и глупости тоже имел счастье обзавестись. На этом окончилось. Лейтенант не любил говорить о том, чего нет. Прошлое стерлось, зарубцевалось, заросло соединительной тканью и почти потеряло значение, как срезанный символ.
- Здравствуй, - тихий хриплый голос. Придержанная рукой в перчатке, аккуратно закрытая дверь. Иаков не любил громких звуков. Исключение составляли выстрелы.

Отредактировано Иаков (2011-03-02 22:57:09)

3

Начало игры

День подходил к концу, последний клиент ушел полчаса назад, и Захари приводил в порядок инструмент. Он сосредоточенно протирал смоченной в специальном растворе тряпочкой одну деталь за другой. Пахло спиртом и красками. Стереосистема устало нашептывала популярные мелодии, что каждый день крутили на радиоволнах. Привычная работа стала для Захари отдушиной, местом, в котором он мог скрыться от всего мира.   Входная дверь заперта, никто не придет, да и не бывает здесь никого в такое время. Когда солнце садиться за горизонт и зажигаются фонари, улицы в Городе Солнца пустеют, а люди несокрушимой волной движутся в Нирвану.
Последний инструмент продезинфицирован и убран в контейнер. Заправив за ухо розовую прядь, Зах встал со своего места и, подняв руки вверх, потянулся. Спина и плечи ужасно затекли, но парень уже давно привык к подобным неудобствам.
«Здравствуй» - прозвучало, будто из преисподней. На миг Захари даже испугался, почувствовал, как сердце подпрыгнуло в груди и сразу успокоилось. В холе стоял Иаков собственной персоной. Как всегда в маске, как всегда в форме. Зах коротко улыбнулся гостю. Иаков был одним из тез немногих людей, кого он был рад видеть в своем салоне или у себя дома в любое время суток. Знали друг друга они уже давно, и хоть молчание было постоянным гостем в их беседах, неловкого не было никогда. Бывший лейтенант был неразговорчив так же как и Зах и это, наверное, было главной причиной того, почему они так легко уживаются вместе. Да они были разные, как две противоположности, однако ни того ни другого никогда не напрягала чрезмерная молчаливость друг друга. Никто не требовал общения или пристального к себе внимания. И никто не задавал вопросов о прошлом, прекрасно зная, как больно бывает о нем вспоминать.
- Рад видеть, Иаков! – Зах вышел из кабинета, выключив там свет. Затем выключил магнитолу. Спрашивать гостя, зачем тот пришел, не стал. Если есть дело – расскажет сам. Если нет, то они наверняка найдут о чем поговорить… или помолчать.

4

Захари всегда вздрагивал, а Иаков не оставлял привычки здороваться так. Потом так же привычно извинялся, мягким спокойным «Прости». Маска Иакова была неизменна и неподвижна, но удивительной способностью меняться обладал голос. То сухой и безжизненный, то мягкий и вкрадчивый, теплый. Обычные человеческие чувства не были чужды ему и, может быть, это единственное, что когда-то уберегло Иакова от полного помешательства.
- Помощь твоя нужна. – Этими словами обычно все и начиналось. Просьба. Всего лишь дружеская просьба. Иаков не был болен пороком властолюбия и не любил повелевать. Обычные рабочие указания совмещались с простыми просьбами. Те, кто попадали к повстанцам впервые, вынуждены были быстро усваивать эту простую арифметику. Иаков не приказывал, он просил или делал предложение, но неисполнение просьбы или отказ от предложенного – были череваты серьезными последствиями.
С Захари ситуация выглядела немного иначе. Здесь было допустимо так называемое «личное». Слишком долго знали друг друга, слишком хорошо могли понять.
За окнами, в стеклянном мартовском воздухе догорал красный, жаркий закат. Пахло весной. На деревьях в парках распускались почки. Как и всякий обычный человек, Иаков любил весну, как и первые грозы, как и летние сумерки, когда воздух кажется сладким.
И не важно, как его вдыхать, пусть даже через многослойную решетку респиратора.
Иаков протянул Захари фотографию.
- Эбрахам Тинс. По нашим данным хочет сотрудничать. Тебе нужно проверить его. Пока только факты. Если все чисто, организуешь встречу как связной. Если нет – дадим отбой. – Выражение «дать отбой» на языке повстанцев означало убрать не подошедший объект. Они не могли себе позволить рисковать. Обычно это происходило так – проверяющий или связной сообщал о том, что кандидат видится ему неподходящим или подозрительным. Дальше уже начиналась работа чистильщиков. Все обставлялось как несчастный случай. За такую манеру работы Иакова называли педантом.

5

Все дела всегда начинаются с фотографии и имени. Немного помятая карточка с изображением на ней человека с самой заурядной внешностью. Эбрахам Тинс – имя для сильного духом человека, но какой он на самом деле еще предстояло узнать. Как же Захари не любил подобные просьбы. Не любил брать на себя ответственность за чужие жизни, а на данный момент все именно так и обстояло. Что если он оклевещет честного человека или пропустит в общину крысу? Все это чревато весьма скверными последствиями.
- Где, мне с ним встретится? – Парень мог бы отказаться. В сопротивление входит достаточное количество людей, из которых можно было бы выбрать нужную кандидатуру. Если не сделает Зах, сделает кто-то другой. Однако Скаво не хотел подводить ожидания Иакова. Немаловажным моментом здесь был вопрос доверия. Если лейтенант обратился именно к нему, значит он уверен, что Захари справится, и уже этого было достаточно, чтобы, не задумываясь, согласиться.
Захари и Ингрид всегда были достаточно удобными людьми в сопротивлении. У них был свой бизнес, они исправно платили налоги и вели добропорядочный образ жизни. Конечно, толчок этому дала Ингрид, но и после ее смерти ничего не изменилось. Захари не посещал злачных мест, ни разу не был судим, не привлекался даже как свидетель. И его кричащая внешность, благодаря которой можно подумать, что Зах тяготеет к однополому сексу,  не была поводом для расспросов. В бумажнике он, не вынимая, носил потрепанный временем листок бумаги, справку из реабилитационного центра, в которой ясно говорилось о том, что Захари Скаво просто не может иметь однополые связи, равно как и любые другие ввиду явных психических расстройств, которые с годами не ушли и систематически дают о себе знать. Все его полки заставлены религиозной литературой, и время от времени парень посещает церковь. Чтобы подумать и отвести взгляды, но уж точно не для того чтобы просить о чем-то несуществующего божка.
Вспомнив о боге, Захари выловил из памяти дату, о которой давно собирался сообщить Иакову при первой же встрече
- Послезавтра будет ровно два года, как нет Ингрид. – Зах взглянул на Иакова, уцепившись взглядом за чернеющие глазницы маски. Он не знал, помнил ли об этом Иаков. У того голова явно была другими делами занята, поэтому Зах решил что напомнить будет не лишним. Зачем? Да просто он знал, что между лейтенантом и его мачехой были теплые дружеские отношения и в тот день, когда Игрид умерла, Иаков потерял намного больше, чем просто боевого товарища.
- Она была бы счастлива, если бы ты навестил ее. – Легкая улыбка тронула губы травести. Душа до сих пор болела, но он смог убедить себя, что Ингрид сейчас в лучшем мире, нежели этот. Без боли, без страданий и сомнений. Она просто устала, ей просто нужно было побыть одной.

6

- Проспект 14 июля. Кафе «Crema». Он часто бывает там. Заходит в обеденный перерыв. С половины второго до половины третьего.  Никогда не задерживается. – Если бы понадобилось, Иаков рассказал и меню кандидата. Но это отношения к делу не имело.
- Ему нравятся такие яркие как ты. – Заметил лейтенант. Это объясняло его выбор. – Насчет всего прочего можешь быть спокоен. Липнуть не будет. Интеллигент. – Последнее слово было сказано с явной иронией. Ему до сих пор не было ясно, почему внешне дисциплинированный и благонадежный гражданин решил вдруг обзавестись опасными связями и податься в сопротивление.
Обычно таким не было дела. Все, что они могли себе позволить – долгие пространные беседы на кухнях о несправедливости, как водится под закуску и хороший коньяк. На утро забывали, собирались на работу и продолжали тянуть лямку, вместе с грузом жизненной несправедливости. Иаков был уверен: для того, чтобы что-то менять, нужен толчок. Необходимо что-то, что больше не даст спокойно смотреть на происходящее вокруг, не позволит маршировать строем и заставит послать к чертям тихую и размеренную жизнь. Как правило, это происходило тогда, когда тихая и размеренная жизнь кончалась. В основном, из-за какого-нибудь потрясения или когда терпеть становилось невмоготу. Второе бывало гораздо реже.
- Помню. – Ровный, тихий голос. – Знаю. – Как бы сухо ни звучали эти слова, было ясно, что Иаков тоже считает время. Потери не забываются. И через десять лет вспомнишь, когда именно, в какой день и час на земле не стало человека, которого ты любил. У Иакова было очень мало душевных привязанностей. То ли отголоском случившегося несколько лет назад, то ли потому что он ежечасно был готов потерять абсолютно все. Того, кто один нечем шантажировать и сложно сломать. Только все меньше и меньше оставалось якорей, которые связывали его с этим миром, с обыденной человеческой жизнью, и Ингрид когда-то была одной из них.
- Я навещу ее. – Пообещал Иаков, кивнув Захари.

7

- Он будет меня ждать или я должен обставить нашу встречу, как случайную? – Захари склонялся ко второму варианту, но не уточнить он не мог. Все же, слишком большая ставка на кону. И его личная неприкосновенность. Интеллигент. Как это слово было произнесено. Почти с сарказмом. Кажется, сам Иаков не слишком-то доверял новому кандидату и в принципе, у него были на то достаточно веские причины. Не доверять чужаку это нормально, особенно тогда, когда каждый день ходишь по лезвию бритвы. Это пресловутое доверие новичку еще придется заслужить, не словом, но делом. Симпатии всегда проявляются исключительно на поле брани. Возможно, Иаков придумает для новичка какое-нибудь испытание и, по мнению Заха, это было бы правильным решением. Обряды посвящения еще никто не отменял. К сожалению, Скаво не был в курсе того, как на самом деле принимают в общину новеньких. Он был лишен этого удовольствия, а Ингрид никогда не рассказывала о том, как вообще вступила в сопротивление.
Захари облокотился о стойку и вновь посмотрел на Иакова. Искусственное лицо сохраняло всегда одно и то же выражение, а глаза всегда прятались в тени вырезанных глазниц. Только голос порой выдавал его эмоции, который всегда звучал глухо, как будто с глубины. Почти за семь лет знакомства Захари никогда не видел лица лейтенанта и, наверное, никто не видел. Некоторые поговаривают, что Иаков мутант или иеро, но Захари никогда не сомневался, что он самый настоящий человек. Как же ему хотелось посмотреть на него, заглянуть в глаза, которые наверняка зеленого или голубого оттенка. Но парень никогда не позволит себе попросить об этом мужчину, боясь, что просьба может оказаться просто невыполнимой.
- Если я скажу, что он не годен, его убьют? А если я ошибусь, дав добро? – вопросы, вопросы, вопросы. Наверное, во времена, когда человеческая жизнь вообще ничего не стоит, подобных вопросов уже никто не задает. Захари и сам себе удивлялся. Удивлялся тому, что ни смотря, ни на что, не остался равнодушен к вопросу о жизни и смерти. Однако переубедить себя не мог. Ведь если вычеркнуть ценность жизни еще и из своих приоритетов, тогда и спасать уже будет нечего.

8

- Он не знает, кто придет на встречу. Мы не стали предупреждать. Поэтому она должна быть случайной. – Иаков любил риск, но только в тех случаях, когда он был оправданным. До последнего момента у связного, при должном умении есть возможность уйти.
С теми, кто намеревался вступить в повстанческое движение, люди лейтенанта всегда осторожничали, чтобы избежать подлога и внедрения агентов полиции.
Обычно  за кандидатом долго наблюдали, близко не соприкасаясь. Потом, когда он проявлял необходимые качества, делали первую попытку вербовки. Одновременно с этим детально изучали все имеющуюся  в наличии информацию. Потом наступал черед близкого контакта. С этим работал уже второй связной. Его, как правило, подбирали сообразно вкусам кандидата, но иногда поступали  и наоборот – присылая на встречу полную противоположность, человека крайне неприятного. 
С  Эбрахамом Тинсом Иаков решил отработать первый сценарий.
Заложив руки за спину, лейтенант сделал несколько шагов. Задумался.
- От ошибки никто не застрахован, но постарайся ее не допустить. – Тон голоса лидера повстанцев был как всегда спокойным, и теперь стал мягким.
Сложно передать доверие, когда у тебя так мало средств.
- Возможно, придется встретиться несколько раз. Как только поймешь, что господин Тинс неподходящий кандидат – сообщаешь нам. Время не тяни. – О том, что никаких личных симпатий быть не должно Иаков напоминать не стал. Это было само собой разумеющимся.
Если мистер Тинс окажется чист, его приведут с завязанными глазами на беседу к Иакову. Если же нет – произойдет какой-либо несчастный случай. Ошибся Захари или нет, будет уже не важно в обоих случаях. Так что, по мнению лейтенанта, волноваться не следовало.
- Я боялся, что тебя не застану. Очень хорошая погода. – В голосе промелькнула улыбка. Или послышалось?

9

Захари слушал и молча кивал, в душе улыбаясь. Иаков говорил тихо, с улыбкой в голосе, будто бы давал отеческие наставления. Было приятно думать, что лейтенант уверен в том что Скаво справится с поручением и примет правильное решение. Захари ничем не выделался из числа сопротивленцев, кроме того, что никогда не участвовал ни в каких операциях и вообще не лез на рожон. Признаться, он давно подумывал изменить свою точку зрения. Он хотел сделать что-нибудь полезное для общины, а не просто сторожить тайник с боеприпасами. И вот сейчас иаков дал ему отличный шанс показать себя.
- Хорошо. Я все сделаю. Как только получу необходимую информацию, сразу свяжусь. – Парень прогнал с лица серьезную озабоченность и улыбнулся.
- Да ты садись! В ногах правды нет. – Он указал рукой на диван и сел сам, почти тут же принявшись собирать в стопку раскиданные на журнальном столике папки и альбомы
- Заработался сегодня. Одному клиенту доделывал татуировку. Он ушел с полчаса назад. Скоро на нем совсем живого места не останется, – с улыбкой, - внутренние порывы очень сложно остановить. – Снова улыбка. Захари как никто знал, о чем говорит, ведь и сам он выглядел как ходячая картинная галерея. Первую татуировку он сделал в восемнадцать лет. Для рисунка он выбрал правую ногу, ту, которая с течением времени оказалась укороченной наполовину. На рисунке мастер изобразил крыши домов и восходящее солнце. Именно таким образом захари ознаменовал свой переезд в этот район. Этому рисунку позднее нашелся и другой смысл.
- Ты как-то сказал, что по молодости тоже делал себе татуировку… Что на ней изображено? – Любопытство не порок. Захари лишь надеялся, что своим скромным вопросом не растеребит заживающую рану.

10

- Не надо. Не убирай. – Попросил лейтенант. – Можно я посмотрю? – Он всегда спрашивал разрешения, прежде чем что-то взять. Это было нерушимое правило. Несмотря на авторитарность, Иаков всегда уважал личное пространство и этих границ никогда не переступал. Быть может потому, что сам очень дорожил своими.
- Никогда не понимал этого увлечения. – С улыбкой признался Иаков, садясь на диван. – Но бывает красиво. - В словах лейтенанта не было осуждения. Просто каждому свое.  Он довольно терпимо относился ко всяческим причудам. Ханжеского лживого осуждения грехов, которое пропагандировалось повсюду, не признавал. Хотя сам искренне и тихо верил в пресловутую справедливость и отпущение грехов.
Захари был не менее талантлив, чем Ингрид. Кто бы мог подумать, что в парне откроются такие способности. Не важно, как выглядел человек, важно, кем он был. Захари, странный и немного не от мира сего, был художником прежде всего. Человеком, относившимся с любовью к своему делу. Это отличало его от множества «ремесленников». И за это лейтенант уважал Скаво.
- Да. В академии сделал. – Иаков негромко, хрипло рассмеялся. Тот поступок казался ему сейчас в большей мере глупым. Смех, похожий на сдавленный кашель. – На ней был оскалившийся волк. Символ ярости, доблести и смелости. – Глава повстанцев сложил руки в замок. – Есть поверие. Ни один знак не бывает просто так. Знаешь?
За татуировку курсант Дин Рикетт чуть не получил взыскание. Помимо того, что рисунки на теле считались пижонством, их не советовали делать  из соображений безопасности. Говорили, что когда-то давно, когда мир был другим и войны гремели чаще, меньше шансов выжить было у тех, кто имел татуировки, и были правы. Потому что и теперь каннибалы срезали их первым делом, как охотничий трофей. Об этом лейтенант Рикетт узнал, когда попал в плен.
Волка на спине у Иакова больше не было. Вместо него – пласт неровно зарубцевавшейся ткани. Волк, ожидающий своего часа, жил теперь внутри.


Вы здесь » Инферно » Дистопия » Тату-салон "Мистик"