Инферно

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Инферно » Взгляд назад » Подпольная лаборатория, за неделю до описываемых событий


Подпольная лаборатория, за неделю до описываемых событий

Сообщений 1 страница 10 из 15

1

Цель оправдывает средства, а великая цель оправдывает их вдвойне. К Инженеру Иаков наведывался теперь часто, и причиной тому были отнюдь не разговоры о старых пластинках, коллекция которых, весьма неплохая, была у лидера повстанческого отряда. В вивисекторских опытах Инженера у Иакова был свой интерес. «Дрессированных», усовершенствованных каннибалов можно было использовать как оружие и как средство запугивания благополучных горожан.
Экстремизм? Все, что ни делалось, Иаков верил, делалось к лучшему. И даже если придется стереть Метрополис с лица земли или залить его улицы кровью, выжечь все дурное, грязное из сердца города, на пепелище должен быть выстроен новый, идеальный мир. Он верил.
Но разве могла кучка по-разному искалеченных людей создать что-то совершенное?
На этот вопрос Иаков не мог дать ответа, ведь каждый по-своему видит новый порядок и новый мир.
Взять хотя бы Инженера. Этот гений науки продолжал творить свои мрачные чудеса и после того, как оказался не у дел. Создавал чудовищ до того, как попал в Город  Солнца, создавал их теперь, с той лишь разницей, что теперь эти искореженные создания служили целям отнюдь не властей.
Февральским поздним вечером Иаков появился в лаборатории Инженера, как старый добрый друг, зашедший на чай. И не было бы в этой встрече ничего странного, если бы двое мужчин не стояли за чертой закона и, каждый по-своему, не преследовали одну, вполне конкретную цель.
Свет флюорисцентных ламп резал глаза даже несмотря на то, что прорези извечной жутковатой маски, которую носил Иаков, были закрыты тонкой тканью. Не разглядеть взгляда. Не было ни улыбок, ни рукопожатий. Иаков не умел улыбаться и почти никому не подавал руки. Никогда не снимал перчаток. Высокий, широкоплечий человек в идеально сидевшей и глухо застегнутой форме без знаков отличий и нашивок, поприветствовал Инженера сухо и сдержанно, как всегда. У него отношение к тварям, что жили в Волчьей Яме, было особое. Когда-то подобные им вырезали у лейтенанта Рикетта аппетитные куски мяса живьем. И если боль тела проходит со временем, то боль души никуда не девается, превращаясь в маниакальную тягу управлять тем, что когда-то представляло опасность.
- Хочу посмотреть на ваш материал. – Сказал Иаков. Он знал, Инженеру есть, что показать. Тварей в скором времени планировалось выпустить на улицы Метрополиса порезвиться, как выпускают для охоты гончих псов, а потом по свистку отозвать обратно. И так несколько раз. Пусть боятся обыватели, пусть власти медленно но верно запаникуют. Это будет первое звено в цепочке шагов.

Отредактировано Иаков (2011-02-17 01:56:57)

2

Иногда ему казалось: ничего не изменилось. Ничего не было – ни скандала, спешно замятого в газетах (журналистам очень быстро намекнули, что следует помалкивать, а эта свора всегда отличалась сообразительностью), ни короткого и сумбурного суда, ни… приговора.
Было. Есть. Будет.
Его лаборатория пряталась в самом дальнем и темном углу повстанческой базы, отдельный бункер, обнесенный маскировочными камнями и ловушками; неподготовленный подорвался бы на бомбе или активировал механизм, проливающий на голову серную кислоту.
Просто меры предосторожности. Прежде тоже было так, только вместо ржавого бункера – стерильная, сияющая белизной и улыбками лаборатория; вместо обычных пасюков – породистые белые крысы с номерками на голых розовых хвостов.
…и «особых» крыс приходилось прятать. В прежней лаборатории опыты над каннибалами не одобряли, верно?
Но это мелочи.
Напоминала о том, кто он теперь и где – боль. Боль раздражала: например, отвлекала от работы, приходилось прерывать эксперимент, чтобы вколоть дозу обезболивающего. Еще боль делала его зависимым.
Инженер не любил показывать слабость, поэтому слегка поморщился, когда примитивные датчики сообщили: глава повстанцев желает его видеть.
Да, конечно.
Иаков не был «боссом» в полном смысле слова – или Инженер не воспринимал его так; просто главная деталь механизма, разбитого и изломанного механизма, который во что бы то ни стало должен функционировать.
А еще Инженер слышал, что у Иакова своеобразное… отношение к каннибалам; не просто как к опасным тварям, которые могут быть полезными. 
Выходя к главе, Инженер подумал, что Иаков из-за своего непроницаемого костюма сам смахивает на какой-то объект (номер триста двадцать четыре бэ, пометка от … февраля такого-то года). Или на труп в пластиковом мешке. Что ж, а он, Инженер, в свою очередь – на труп _без_ мешка.
Достаточная причина, чтобы не пожимать руки и держаться на достаточном расстоянии. Инженер кивнул:
- Конечно, - и жестом пригласил следовать за собой в «святая святых» - подвалу в подвале, где томились искромсанные и сшитые заново мутанты. – Знаете, сначала я пытался работать с центром агрессии в мозгу, но нам ведь не нужны комья протоплазмы вместо бойцов? И тогда… впрочем, лучше вам увидеть самому.

3

Для того, чтобы управлять людьми необходимо давать им то, чего они хотят. Разумеется, как лекарство, в малых дозах. Иначе желаемое вызовет пресыщение  и не будет представлять никакой ценности.  Ощущение контроля, правильно выполненной работы, исполненного долга – это то, что делало «труп в мешке» живым. Но было еще кое-что. Маленькие радости, о которых Иаков никогда не забывал. Чашка собственноручно сваренного кофе со сливками, голос Элвиса, сборник рассказов старика Шекли, которые он с детства знал наизусть и мог рассказывать в темноте шепотом.
Шепот свой собственный судорожный, хриплый когда-то спас ему жизнь. Смешно, должно быть, вместо молитвы твердить одно и то же:
«Меня зовут Уошберн: просто Уошберн – для друзей, мистер Уошберн – для врагов и тех, кто со мной не знаком».
Когда военные медики прибыли к разверстой взрывами воронке Волчьей Ямы, чтобы собрать кости, там, в самой глубине, почти у «ядра земного» они нашли полубезумного Дина Рикетта, который зажимал в кулак жетон и как заведенный повторял чужое имя.
Ради того, чтобы имена подобных ему власти Метрополиса никогда больше не забывали, ради любимого сборника рассказов и ароматного кофе в джезве стоило строить новый мир и с упорством ломать старый. Стоило лить кровь, выворачивать руки, втаптывать в грязь чей-то счастливый покой.
«Меня зовут Иаков: просто Иаков – для друзей, мистер Иаков – для врагов и тех, кто со мной не знаком».
Как ни странно, для себя власти Иаков не желал. Он не хотел сделаться царем нового мира, хотя отдавал себе отчет в том, что заново отстроенной системой будет необходимо управлять. И, конечно же, прекрасно понимал, что террор, устраиваемый повстанцами на первых порах будет ничем не лучше давления, оказываемого властями. Чистки неизбежны, насаждение своих законов насильственным методом – это то, что придется сделать. Метрополис необходимо, как свалку отходов, очистить, выскрести до самой земли, чтобы на ней могло прорасти хоть какое-либо семя.
Инженер имел возможность продолжать работу, Иаков получал новые результаты экспериментов, но не только это делало их сотрудничество приятным. Совпадение интересов. Чем больше, дольше интересы совпадают, тем легче достичь желаемого результата. Только мотивы могут розниться.
Короткий смешок на предложение увидеть самому. Скупое выражение эмоций. Отдающийся эхом звук шагов. Мысль: «Покажи мне своих бойцовых псов». Там, глубоко внутри души, где как гигантский мифический змей в пучинах мирового океана, таилось безумие, Иаков желал увидеть измученных, истерзанных Инженером каннибалов. И отчего-то очень хотелось заглянуть тварям в глаза. По старой привычке неотрывно смотреть в бездну.

Отредактировано Иаков (2011-02-17 12:58:29)

4

В лаборатории не хватало света. Электричество приходилось экономить, как ни крути, а повстанцы – не государственная лаборатория (на чей счет власти заодно «списывают» миллионы отмываемых денег!). И включался здесь свет не по щелчку пальцев – тот человек, которого когда-то звали Лиландом мог рассказать о сверхчувствительных диодах; обычным выключателем.
И все равно – полумрак. Несколько клеток рядом друг с другом. В нос шибанул плотный тяжелый смрад – гниль, испражнения, кожные выделения мутантов. Инженер мельком оглянулся на Иакова: скажет что-нибудь?
- Вот здесь так называемые «начальные» особи, - Инженер на всякий случай достал из кармана довольно грязной рабочей робы фонарик, подсветил. Мог, впрочем, особенно не пояснять: несколько мутантов, больше похожие на противоестественный гибрид гориллы и бульдога, нежели на людей, грызлись за массивную кость. Инженер мог бы сообщить Иакову, что на кости, - голенище с кусками недообглоданного мяса, - некогда вышагивал один из полицейских, один из исконных врагов.
Что ж, иногда повстанцев находили.  Оно и  к лучшему, считал Инженер: чем-то же надо кормить мутантов!
- Уровень агрессии у них стандартный для этого вида, - словно подтверждая почти равнодушную фразу, мутанты бросились на прутья клеток, с визгом отпрянули: Инженер на безопасности не экономил. Удар током – не смертелен, но чувствителен.  – А вот и опытные образцы.
Он попытался изобразить улыбку, хотя давно сомневался – уместно ли? Чем дальше, тем больше забывал человеческие эмоции; в том числе – зачем все? Да, он помнил, что Иаков почти буквально вытащил его с мусорной свалки Города Солнца, дал ему и обезболивающие, необходимые  изъязвленному телу, и возможность заниматься тем, что нравилось...
Но цель? Ах да, изменить мировой порядок. Наверное, это важная цель.
«Опытные образцы» отличались от своих диких собратьев шрамами на черепе, вживленными кусками железа. Восемь особей в вольере, и они выглядели смирными. Во всяком случае, не набросились.
- Их мозг отличается от человеческого и животного, и все-таки на первичные стимуляции: боль, голод, удовольствие, они реагируют точно так же. Эти достаточно... выдрессированы. Они понимают простые команды, и знают, что такое наказание и награда.
Инженер протянул Иакову микрофон на батарейках, больше похожий на детскую игрушку.
- Обычное радио. Реагируют на голосовые команды. «Взять», «Хватать», «Убить» провоцируют агрессию, и соответственно «Свой», «Нельзя», «Стоять» - успокаивают. Условные рефлексы закреплены достаточно надежно...
Инженер помолчал немного.
- Хотя я не советовал бы использовать их как личную охрану. Но и это лишь вопрос времени.

5

На смрад и грязь Иаков не обратил внимания. Странно, что этот ревнитель чистоты и армейского порядка, когда было необходимо, становился крайне безразличен к каким-либо неудобствам подобного рода. В сущности ему было бы все равно, даже если бы Инженер продемонстрировал сейчас дьявола во плоти в клубах серного дыма.
Главным по-прежнему был бы вопрос – кого и как использовать.
Полутьма была удобна, ибо свет не терзал глаза. Когда свет фонарика выхватил не то собачьи, не то обезьяньи морды, Иаков удовлетворенно кивнул. Не сделал рефлекторного шага назад, когда те бросились на решетку, не вздрогнул от резкого звука. То ли лидер повстанцев любовался дерущимися из-за кости, то ли размышлял. На ум пришло ироничное сравнение:
- Совсем как наши друзья. – «Друзьями» Иаков периодически называл власть предержащих. Аллегория была очень четкой. Впрочем, с таким же успехом ее можно было применить и к бойне сопротивления.
Внимание задержалось на клетках ненадолго, потому что следующие образцы были куда как интереснее. В такие моменты наблюдать за Инженером было не менее любопытно, чем за его подопытными. Он и сам был как опытный образец, и не потому, что изуродован мутацией, а потому что та случилась раньше, в самом сознании исследователя, и причиной ее была система Метрополиса. Ну а уж если говорить начистоту, почти все они, включая самого Иакова, были такими вот выродками системы. Об этом глава повстанцев тоже задумывался иногда.
Что же до Инженера… Иаков был убежден, что человека в подобной ситуации лишают чувства вины три основных принципа: безграничное любопытство исследователя, безнаказанность и убежденность в том, что он творит на благо; науки или государства – не так важно. 
- Отличная работа. – Улыбка? Удовлетворение? Послышалось? Большим пальцем правой руки Иаков потер ребристый угол радиопередатчика. Но нажимать кнопку не стал. Пока не стал.
Если понадобится, он испытает их потом. В отгороженной зоне подземных ходов, на «рабочем» пространстве.
- Как реагируют на боль? – мужчина наклонил голову набок, разглядыва содержимое вольера. - Вам достаточно рабочего материала? – Провалы глазниц маски в следующий момент уставились на Инженера.

Отредактировано Иаков (2011-02-17 19:31:35)

6

- Друзья? – переспросил Инженер, словно не вполне уверенный в смысле слова. С ним такое случалось: помнить словарное значение и осознавать смысла. Остатки человеческого расползались с каждой отмирающей клеткой; плохо или хорошо – приходилось смириться.
Возможно, однажды он превратится в чудовище, вроде этих каннибалов. Эта мысль должна была пугать, но откликалась только равнодушным: и что?
- Ах да. Друзья, - метафора. Глава сопротивления должен ненавидеть тех, против кого борется, не правда ли?  – Да. Вы правы, Иаков.
В защищенной перчаткой руке передатчик выглядел на своем месте. Инженер попытался представить, как его «детища» заполнят город – конечно, полиция и военные будут их отстреливать, но каннибалы ловки, проворны и вдвое сильнее обычного человека, а кроме того, от них не ожидают организованного нападения. Собственно, они и не выбираются обычно к цивилизации, довольствуясь бродягами, случайными путниками и прочими легкими жертвами.
- Благодарю.
Благодарность. Похвала. Снова нужно улыбнуться. Инженер продумывал собственные действия – мимику, поведение, разговор. Иногда могло показаться, что он реагирует не сразу; а собственный голос, когда слушал записи аудиодневника – отчета об экспериментах или протоколы вскрытия, звучал глухо и чужеродно.
- Рабочего материала никогда не бывает много, Иаков, - он пожал плечами, размышляя: испробует ли глава «переговорное устройство». – Что касается боли, они реагируют на встроенный в мозг элемент. Эта боль, наверняка, ужаснее всего на свете, и она их дисциплинирует. Поэтому любая другая… они будут драться даже с оторванными руками и ногами, чтобы избежать ее.
Инженер выдержал новую паузу, формулируя следующий запрос:
- Иаков. Я хотел бы попробовать поработать не только с каннибалами. В конце концов, они никогда не будут больше, чем… - «как это называется? Метафора из словаря», - Пушечным мясом. Я бы хотел усовершенствовать других. Мутантов. Иеро. Людей.

7

Ненависть? Она проходит в первые полгода попыток адаптации, вслед за болью. За ней следует тупое безразличие, когда человек почти автоматически передвигает ноги, что-то делает и говорит. Так может пройти от еще полугода до нескольких лет, пока не сработает пресловутый щелчок затвора. И только потом, когда  с ломким хрустом стекла внутри что-то лопается, после пресловутого, сказанного себе «Встань и иди», находится цель.
Единственная, настоящая цель, которая стоит средств, сил и внимания.
Это похоже на пробуждение от летаргического сна, на озарение святых, на глубокое и болезненное понимание раскаявшихся грешников. И тогда, может быть, наступает время вырвать хоть из рук самого Господа Бога право вести за собой людей.
По прошествии семи лет Иаков не испытывал ненависти.  Заповедь возлюбить врага своего он принял буквально, ибо враг, сам того не зная, сделал его сильнее и наполнил жизнь смыслом. Как благодарный ученик выучил и запомнил урок.
Именно благодаря этому врагу Иаков стремился, боролся, жил. А все, что не убивало - делало сильнее.
- Покажите, как они реагируют на боль. – Спокойная просьба, лишенная какого-либо болезненного азарта или излишнего интереса. Обычное испытание обычного механизма.
Иаков повернулся к вольеру. Заложив руки за спину, неотрывно смотрел какое-то время на копошившихся там существ. Незадействованный микрофон по-прежнему держал в ладонях.
- Все, что в моих силах, Инженер. – Сказал не оборачиваясь. Не обещание. Обычная констатация факта. Фраза в высшей степени лояльная, означающая, что при появлении в лагере годных для экспериментов экземпляров, Инженер может рассчитывать на их получение. Годными Иаков считал каким-либо образом провинившихся перед общиной.

Отредактировано Иаков (2011-02-17 21:40:14)

8

- В таком случае, я буду ждать.
С людьми интереснее. Людей можно пытаться познавать. Но чужая душа - потемки, а если  не ты принадлежишь роду людскому - и подавно. Даже Иаков… Почему не пользовался инструментом, который Инженер для него изготовил? Почему не хотел почувствовать себя хозяином каннибалов?
Не имеет значения.
Боль - это важно. О да, боль - одно из немногих звеньев, связывающих все виды, личность - только сгусток нейронной ткани, любовь и ненависть - электронные импульсы; боль - уравнивает монарха и последнего бродягу из трущоб.
И даже бога, если верить церкви.
- Как вам будет угодно.
Рычаг на стене. Скрипнул мерзко, застарелой ржавчиной, ржавчина появлялась, сколь ни отчищай.
- Пока стандартный уровень. Обычная боль.
Электрические искры сверкнули по влажным телам мутантов, равнодушие сменилось пронзительным визгом. Каннибалы кинулись на прутья, ломая ногти и зубы - впрочем, достаточно крепкие.
- Обратите внимание, Иаков. Атаковать друг друга они не пытаются, - пояснял Инженер, пока электроток заставлял тварей биться о преграды. Каннибалы заунывно выли, поскуливали; несколько особей кружило в бесплодной попытке убежать от боли. Они не понимали ее природы. Где-то здесь, наверняка, должна была мелькнуть мысль о жестокости… но без жертв нельзя. - Естественная для данного вида агрессия редуцированна. Если точнее, она теперь может быть направлена в нужное русло.
Передатчик у Иакова.
- Прикажите им что-нибудь. Или заставьте чувствовать *настоящую* боль. Вы можете заставить их отгрызть себе… или другому ногу, а можете убить. Смерть от болевого шока. По вашему желанию.
Голос Инженера оставался спокойным, чуть глуховатым – так говорят больные раком гортани. Ни единой эмоции.

9

Когда-то давно,  в годы учебы  в академии, их будили отвратительным общим звонком, давали пять минут на сбор, затем строили, потом заставляли бегать по плацу в полной выкладке. Тех, кто не справлялся, наказывали. Дисциплинарные взыскания и рапорты существовали только в ладно скроенном Уставе, на деле это были суточные наряды, чистка сортиров, а иногда обычные побои. А после низенький седой священник увещевал согласно заповедям Христа. И, кое-кто, вцепившись намертво пальцами в спинку лавки, мечтал распять однокурсника как Христа. А кто-то вынашивал план очередной "темной".
В сущности это было то же нажатие рычага, выработавшее накрепко въевшиеся рефлексы. Реакции, которые невозможно выжечь ничем. Мировоззрение, которое не реально изменить. Привычки, которые укоренились настолько глубоко, что, даже избавившись от груза звания и долга, он продолжал повторять этот скорбный путь.
День за днем. Месяц за месяцем. Семь лет после того, как оказался не удел, списанным со счетов.
Но теперь ему было почему-то  весело. Иаков внимательно наблюдал за поведением существ в вольере и медленно сознание заполняло чувство глубокого удовлетворения. Это было похоже на насыщение голода. Маска оставалась безучастной и неподвижной, дыхание ровным, но глава повстанцев медленно кивнул, давая понять Инженеру, что увиденным очень доволен.
А потом неожиданно рассмеялся, подумав о том, что будет, если тварей заставить маршировать. Какой отменной пародией были бы они. Карикатура  на армейские и государственные порядки. С какой удивительной иронией изображали эти твари самого человека.
Иаков смеялся. Это был обычный, веселый и живой смех. Смех того, кому, возможно, только что рассказали забавную шутку, случай из жизни сослуживца, слушок о махинациях командования.
Бывший лейтенант подразделения специального назначения поднес микрофон к респиратору и задорно скомандовал:
- Шагом марш.  – Продолжал смеяться. Повернулся к Инженеру. – Идеальные солдаты. Такие же безмозглые, какими были мы.

Отредактировано Иаков (2011-02-18 18:51:42)

10

Инженеру немного хотелось поторопить Иакова. Каннибалы, конечно, живучие, быстро восстанавливаются и их довольно сложно убить – собственно, ловцы знают, что единственный надежный способ – разнести к такой-то матери черепушку, потому что со смертельными для людей и мутантов ранами эти твари способны прожить еще долго. И все-таки опытных образцов было жаль. На них затрачено немало сил, оборудования, в конце концов. Вживленные электроды-чипы – собственного изготовления Инженера (если работаешь в одиночку, быстро осваиваешь смежные профессии; сам себе биолог, физик, радиотехник…). Будет жаль, если несколько из них просто издохнет без всякой пользы.
Милосердие – это, в конечном итоге, всего лишь экономия. Собственных эмоций, финансовых средств или затраченных усилий.
И все-таки реакция была… неожиданной. Иаков смеялся?
Инженер оглянулся к главе повстанцев, все еще не совсем уверенный, что верно истолковал поведение «трупа в мешке».
Смех – это положительная эмоция. Он еще помнил; очередное значение-из-словаря, черными буквами на мониторе, указаны глагольные формы и случаи употребления, но и только. Смех – когда весело.
Что веселого в восьмерых подопытных объектах?
А затем был приказ. И мутанты послушались; их по-прежнему корежило от ударов тока, мышцы непроизвольно сокращались, но все восемь выстроились в ряд – они выпрямились, насколько позволял деформированный на обезьяний манер, позвоночник. Глаза оставались пустыми и бессмысленными, даже без следов извечной злобы и готовности наброситься, разорвать и сожрать заживо.
Мутанты маршировали по клетке.
- Идеальные солдаты, - повторил за Иаковом. – Им по-прежнему больно, но приказ сильнее боли. Они не остановятся, если в них попадут пули, некоторое время смогут сопротивляться даже нервно-паралитическому газу.
Все-таки он ослабил электрический импульс. Не хотел, чтобы каннибалы просто издохли.  Впрочем…
- Убьете одного? Достаточно просто слова. Прямое воздействие на болевой центр в мозгу и смерть от шока.
Инженер снова пожал плечами:
- Во всяком случае, таковы были предварительные результаты.


Вы здесь » Инферно » Взгляд назад » Подпольная лаборатория, за неделю до описываемых событий