Инферно

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Инферно » Взгляд назад » Академия внутренних войск, за семнадцать лет до описываемых событий


Академия внутренних войск, за семнадцать лет до описываемых событий

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

2194 год, 12 октября, вторник, 11 утра.

День выдался дождливый и мрачный, будто это была и не присяга вовсе, а похороны. Отец Дина не смог присутствовать на знаменательном событии – работа как всегда. Просил позвонить после, как только окончится официальная часть. Уже отгремел оркестр, произнес речь начальник академии, отчитал стандартные поздравления со знаменательным днем куратор группы Рикетта. Мать, одетая в строгий темно-синий костюм, крепко держала ручку зонта и старалась не плакать. Уж очень момент был трогательный. Плац блестел от влаги, курсанты желторотики, в парадной форме, при оружии, один за другим чеканили слова и припадали на колено, чтобы поцеловать край знамени.
Торжественный момент портил октябрьский холод, пробиравшийся за шиворот кителя. У курсанта Рикетта мерзли руки. Небо было свинцово сизым. Старшекурсники, сегодня стоявшие за спинами первокурсников, были серьезны и выдержаны. Привыкшие чуть что вытягиваться по стойке смирно, идеальные солдаты, сегодня получат повод устраивать темную, выливать воду из ведра на плиточный пол, пинать упавшего ногами или лупить пряжкой от ремня. Потому что они, желторотики, теперь  с ними заодно и должны доказать, что ничем не хуже, не крысы. 
- Я, Дин Рикетт, поступаю на военную службу и присягаю на верность Монарху, Метрополису и его народу. – Собственный голос сейчас казался ему чужим. Рикетт старался не волноваться. В курсантском общежитии накануне вечером стоял сигаретный смог и стойкий запах выпивки. Однокурсники привели пару девиц. Проводили после того как стемнело, сунув бутылку сговорчивому дежурному. Смешливые, навеселе, шлюхи обнимали парней без разбору, дарили любовь бездумно, щедро. Было тепло и пьяно.
Вспомнив, как целовался взасос, семнадцатилетний Рикетт покраснел и едва не запнулся на словах «…Мужественно, не щадя своей жизни, защищать граждан  и интересы Метрополиса».
Голос звучал хрипло. Всю ночь горланить песни, задыхаться, кончив, а после ранним утром бороться с похмельем, потом пытаться четко произнести заранее заученные слова – не так-то легко.
И все-таки Дин произносил их искренне. Обычный семнадцатилетний мальчишка, он верил, что будет полезен всем этим людям, часть из которых, облаченные в военные мундиры, с тоской смотрели на замученных похмельем новобранцев.
- Если же я нарушу принятую мною Военную присягу, то готов нести ответственность, установленную законами Метрополиса. – Эти слова курсанта Рикетта не смущали, потому что он едва ли представлял себе, как может получиться так, чтобы он пошел против своих или против этих строгих и внимательных людей в форме. Не потому что боялся наказания, а потому что искренне верил в правильность выбранного пути.
Выпрямившись курсант Рикетт взглянул на мать. Та прятала в карман бумажный платок. Нитка жемчуга казалась неестественно белой на темно-синем. Оставалось получить благословение святого отца и принять новые обязанности. Сделав несколько шагов в сторону, Дин предстал перед священником для того, чтобы принять благословение и напутственные слова. Дождь мелкими брызгами кропил лицо, а потому Рикетт, держа фуражку на локте, поднял глаза на священнослужителя и невольно улыбнувшись, прищурился.

Отредактировано Иаков (2011-04-14 23:24:52)

2

Верга еще раз поежился и сцепил руки, стараясь согреть пальцы. Холодный ветер отнюдь не придавал происходящему душевной теплоты. Да какая там теплота вообще. Очередное официальное мероприятие. Верга до сих пор не мог понять зачем они нужны, ведь сплошное вранье и безразличие. Эту речь начальник академии произносил и в прошлом и в позапрошлом году, меняя от силы предложений пять. Администрация Академии стояла с похоронными лицами. Хотя что там, сам Верга не испытывал ничего положительного, поэтому из последних сил сохранял хоть какое-то подобие заинтересованности и доброту. На самом деле хотелось поскорее к камину... Хотя нет, хотелось в теплую гостиную домой, где, накрывшись пледом, смотреть в окно. Но это все мечты, потому что после мероприятия идет большой список дел, не самых приятных. Поэтому домой он явится при хорошем раскладе часам к двенадцати... и не до окна будет. Но это плоть говорит в нем, усмирять ее нужно. Но на одних мыслях далеко не уйдешь.
Как же они любят затягивать... Наверное, только курсанты и верили во что-то. Молодые, горячные. Понимание ценностей приходит с возрастом. И очень тяжело убедить сомневающегося человека, на которого давит материальный мир, в высших идеалах. Интересно, скольких удалось? Мало, очень мало... Поэтому, как бы не считалось это мероприятие скучным, занудным, оно было нужно именно для этих молодых ребят. Наверное, сейчас пик веры. Да даже не в Бога, а просто веры. Но будут ли они слушать скучные речи о морали, когда в это время могут веселиться, смеяться. Священнику было что сказать, но слова бесполезны, когда нет желания их слушать.
Первый курсант отчеканил клятву и встал перед священником. Верга постарался улыбнуться и чуть наклонил голову. Холодный ветер никак не способствовал образованию атмосферы "посвящения". Раз за разом он автоматически очерчивал в воздухе крестное знамение, шепча "во имя" на латыни. Говорить напыщенные речи он был не намерен - все таки курсанты тоже замерзли и хотели уйти в теплое помещение, вряд ли кто-то принимал богословение серьезнее чем часть официоза. Да он и сам грешен, после часа на холоде, практически ничего духовного в  жесты не вкладывает. И правильно, поставили благословение в часть конвеерной ленты, на поток. За массовостью терялось главное. Хотя кто он, чтобы подвергать сомнению традиции и волю сильных мира сего. Очередной порыв ветра, теперь еще и с дождем. Как же холодно и мокро...
- In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen. - наверное в десятый раз он произносит эту молитву. Перед ним улыбающийся юный парень. Священник непроизвольно сам начинает улыбаться. И мальчишка забавный, и осталось не так много времени до окончания. Карло наклонился чуть ближе, и на лбу большим пальцем очертил еще один крест. Он искренне надеялся, что Бог благословляет на автомате, и для этого одного обряда хватит. Отбыв свой долг, предназначение и обязанность, святой отец чуть поникнув ждал того момента, когда можно будет идти. Это случилось довольно скоро. Осознание, что сильно замерз, пришло постепенно. Клирик тер руки о сутану, призрачно надеясь на силу трения в смысле тепла. Кто-то громко разговаривал,а Верга осторожно пробирался сквозь толпу, попутно здороваясь и кивая в знак почтения.

3

Прошедшие церемонию, ожидая своих товарищей, сбились кучкой мокрых воробьев. Прежние, но вместе с тем уже изменившиеся  от осознания того, что клялись в служении кому-то и чему-то, мальчишки тихонько перешептывались. Дин взглянул на мать, пригладил ладонью взъерошенные влажные волосы и мягко улыбнулся. Мол, все хорошо. Он теперь почти как его отец, осталось только доучиться. Госпожа Рикетт очень любила мужа и сына. Первый исправно обеспечивал семью и ни разу в жизни не оскорбил супругу. Второй рос послушным, смышленым мальчиком, который живо интересовался всем происходящим вокруг, окончил без проблем школу и так же без проблем поступил в академию, чтобы пойти по стопам отца.
Вереница автомобилей тянулась от больших ворот дальше на целый квартал. Приятель Рикетта, вихрастый Саймон Бланк, стряхивал крупные дождевые капли с фуражки. Под глазами залегли похмельные темные круги. Худой и жилистый Алекс Тэйлор мял в длинных пальцах сигарету. Все о чем он думал – где-нибудь наконец перекурить. Ждали Ричарда Уэлли. Тот находился в списке в числе последних. Все, как положено, по алфавиту. Наконец Ричард, перепрыгивая лужи, подскочил к ребятам из своей роты. Вид у него был такой, будто он только что завершил тяжелую и нудную работу. Но на этом церемония не заканчивалась. Бланк достал из-за полы кителя припрятанную коньячную флягу. Наклонившись за спиной Тэйлора сделал быстрый, вороватый глоток. Передал Рикетту.
- Не надирайтесь раньше срока. – Дин ничтоже сумняшеся отправил общественную флягу в свой внутренний карман. Вновь обезоруживающе улыбнулся и помчался провожать мать.
Впереди родителей и высокопоставленных гостей ожидало праздничное собрание, на которое госпожа Рикетт решила не идти. Усадив мать в автомобиль и договорившись увидеться дома, Дин, следуя дисциплинарному уставу академии, направился в главный корпус.
Порядком замерзшие от пребывания на дожде люди, двигаясь в противоположные стороны, толкали друг друга. Торопились рассесться по машинам или попасть в большой, декорированный полированным гранитом зал. Курсант Рикетт сам кое-как справлялся с ознобом, это хорошо удавалось ему в основном потому, что Дин считал недостойным слишком громко стучать зубами.
Впереди в сутолоке маячила спина благословлявшего его священника.
- Замерзли, святой отец? – Вопрос не носил характер юношеского издевательства. Скорее, наоборот. Молодой человек не видел ничего плохого в обычной человеческой участливости. Сердце грела отнятая у товарищей фляга.

4

Клирик оглянулся по сторонам - все спешили куда-то, были заняты. На него никто не смотрел. к нему никто не шел, одна Карл отчетливо слышал обращение к нему. Запоздало осознав, священник развернулся и хмуро огляделся. Очередной порыв ветра, волосы растрепало. Кое-как заметив обращенное к нему лицо, Верга сощурился. Его звал молодой человек, в форме. Было в нем что-то знакомое.
- Наверняка это подсказал мой красочный внешний вид, - с полуулыбкой проворчал священник съежившись. Он наконец-то разрешил себе сложить руки на груди и наслаждался внезапным уколом комфорта. - Холодно.
Только сейчас Верга припомнил, что буквально пару минут назад благословлял этого парня на служение государству. Один из многих. Клирик затруднялся ответить какой именно по счету он был, да и не важно было. С памятью на лица всегда были проблемы. Свистящий вой и через секунду еще один поры ветра. Верга спиной почувствовал упругуй толчок, по телу пробежала дрожь. От идеи идти в церковь именно сейчас, он тут же отказался. Машину клирик не водил, убежденный в ее ненужности. Хотя, порой, когда времени не хватало, мысли закрадывались. Выход маячил мягким и теплым желтым светом из окон. Вроде бы Академия устраивала какой-то прием. Помнится Верга даже отказался туда идти, сославшись на дела.
- Чувствую, что должен сказать что-то высокопарное... Но, думаю, вы не обидетесь, если я ограничусь обычным - поздравляю. И пойду согреюсь, а то пользы от замерзшего священника маловато. - святой отец хмыкнул собственным рассуждениям вслух и напрвился к зданию. Сказать нужно было что-то, а ничего умнее он не придумал. Дань вежливости отдана... Хоть бы на столе был горячий чай.

5

Дин мотнул головой:
- Все мерзнут. Погода ни к чету! Вот выдался денек! – И спешно осознав, что только что сказал, смутился. – Простите, святой отец. – Скрасил неловкость улыбкой. - Я хотел сказать, что день сегодня слишком прохладный.
Священник выглядел уставшим и недовольным, а курсант Рикетт едва ли понимал, отчего так раздражен этот немолодой человек с капризным лицом.
- Хотите – не хотите, а придется посетить торжественное собрание. Скука ведь! – Дин не стеснялся своей прямолинейности. Тем более, чего ему скрывать перед духовником? Он, должно быть, на исповедях за годы службы такого наслушался, что наивному желторотому Рикетту никогда в жизни не побить этот рекорд человеческих глупостей и грехов.
Деловито протискиваясь среди толпящегося народа, Дин оглянулся и сообщил:
- Там не веселее лекций. Если хотите, мы можем укрыться в курсантской столовой. – В суете легко потеряться. А если что – Бланк, Тэйлор и Уэлли прикроют. К тому же, никто не будет делать перекличку, иначе все время собрания будет потрачено на то, чтобы пересчитать сто сорок человек.
– Уже наверное булочки испекли.
Такое внезапное пренебрежение к долгу могло вызвать гнев. К тому же, грозило серьезным дисциплинарным взысканием, если узнает управление академии и куратор группы. Но Дин отчего-то верил, что замерзший и недовольный священник составит ему компанию.
- Если вы, святой отец, не расскажете никому. – Не то просьба, не то условие. Очарование юности в дерзости. Дин был дерзок в меру и уповал на здравый разум священника.
Оказавшись в фойе, молодой человек покрутил в руках фуражку, пригладил ладонью мокрые волосы и шутки ради спросил:
- Почему бог не согревает тех, кто служит ему?

Отредактировано Иаков (2011-04-16 14:54:45)

6

Тихонько и ненавязчиво подбирался озноб. Такое неприятное ощущение, когда рук и ног почти не чувствуешь, зато голова горит. Как ни странно, прислушиваться к ощущениям на данный момент не хотелось. Верга лишь хмыкнул и направился ко входу. Молодой человек сам того не ведая, охарактеризовал всю жизнь священника как скуку. Лекции, наверняка, были веселее проповедей. А торжественное мероприятие стояло на одной ступеньке с лекциями. Занятно, но клирик до сих пор полагал, что учение быть скучным не может. Однако, это не мешало ему "противиться" торжественной части.
- Булочки значит... - Карло хмуро оглядел длинный стол, ломившийся от украшательств. Если отбрасывать все муляжи, то из еды оставались холодные закуски. Сплошное расстройство. - Готов на все, лишь бы подержать в руках что-нибудь теплое.
Верга был не так уж стар. Ему всего 29 лет, молодой. Правда иногда ощущал себя 50-ти летним стариком. Но самовосприятие нередко синоним заблуждения. Он еще не превратился в зануду-проповедника, который каждую минуту использует дабы просвятить. Наверное поэтому способен говорить глупости, веря в них. Или просто самоанализ сейчас спит крепко, ибо ситуация не вызывает настороженности. Он не знает правил академии, не читал уставы, поэтому предложение уйти подальше от помпезных собраний и фальшивых улыбок к теплым булочкам было сразу же принято. Карло ощутил некоторое облегчение, когда из многолюдного зала они вышли в фойе - личное пространство никто не отменял... и чем его было больше, тем лучше. Постепенно становилось тепло, но озноб не проходил.
- Это в голове не укладывается, чтоб Всевышний бегал за каждым и накидывал куртку на плечи, - перебор с серьезностью в голосе, наверняка, выглядело комично, да к тому и велось. - А если серьезно - он же послал замершему священнику проводника. Вас что-то сподвигло. Рука Бога везде.
Верга сцепил руки в замочек и поклонился даме, проходящей мимо.
- Как вас зовут, молодой человек? - все еще смотря в след даме, пробурчал себе под нос священник. Он давно хотел спросить, с кем честь имеет общаться, но вспомнил только сейчас. Дама же интересовала лишь с позиции - "насколько тонка грань между красотой и развратом".

Отредактировано Карло Верга (2011-04-23 16:16:56)

7

В курсантской столовой, которая представляла собой длинный зал под стеклянным куполом, было много света. Правда, теперь в дождь, в реалиях серого осеннего дня, этот свет казался призрачным. Обещанные Дином булочки и правда испекли. На кухне во всю готовились к обеду. Поэтому по всему пространству, уставленному столами, рассчитанными на четверых, с длинными скамьями, витал сладковатый запах свежеиспеченного теста. От него сводило желудок в предвкушении возможности отведать нежной сдобы.
Продолжая мысль священника, курсант Рикетт ответил:
- Меня сподвигло нежелание идти на собрание. Никто не хочет идти на собрание. – Улыбаясь своему собеседнику, он проводил того к столу у колонны, за которой так хорошо было прятаться, а сам направился к окошку раздачи. Сегодня еще несколько счастливчиков избежали нудной обязанности присутствовать на помпезном и обременительном торжестве – те из курсантов, у которых был наряд в караулке да на кухне.
У окошка Дина встретили второкурсники Натан и Фойл. У Рикетта с ними были хорошие отношения, поэтому выцыганить сдобу и чай до обеда не было проблемой. Фойл с интересом рассматривал священника.
- Это твой новый друг? – Тихонько подшутил Натан.
- Вроде того. – С улыбкой ответил Дин. – Дежурные давно были?
- Сразу же после присяги. Не бойся, не засекут. Наверняка пьют у себя  в вахтенной.
- Окей! Спасибо. Если что – шухер.
Фойл выдвинул поднос с двумя стаканами заварного, сладкого чая и шестью булочками. Вытер ладони вафельным полотенцем.
- Свистну. Не боись.
Поблагодарив парней, Иаков вернулся и с гордым видом водрузил поднос на стол перед священником.
- Вот они наши хлеба. – Рассмеялся молодой человек. – Курсант первого курса Дин Рикетт к вашим услугам, святой отец. По правде говоря, мне очень приятно ощущать себя в какой-то степени э… «Рукой Бога».


Вы здесь » Инферно » Взгляд назад » Академия внутренних войск, за семнадцать лет до описываемых событий