Инферно

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Инферно » Взгляд назад » Бункер B-27, за четыре года до описываемых событий


Бункер B-27, за четыре года до описываемых событий

Сообщений 11 страница 20 из 21

11

- И оставить своих тоже.  – Сухо ответил Иаков. – Если свои окажутся на заминированном участке и спасти их у вас не будет возможности. Возможно, придется выбирать – один свой, попавший в западню, или десяток своих, которых вы рискуете поставить под удар и выдать этой отчаянной попыткой спасения. – Глава повстанцев сделал паузу, чтобы отец Стефан мог обдумать сказанное им.
Исподволь наблюдая за священником, Иаков понял, что тот человек честный, в чем-то, несмотря на пережитое, еще не разочаровавшийся.
- Нам всем приходится чем-то жертвовать. – Лейтенант поднялся из кресла. Сделал несколько шагов. Теперь он стоял перед Лагери.
- Бессмысленных жертв я стараюсь не допускать. В память о тех ребятах из спецназа. – Снова молчание, похожее на задержку в радио эфире.
- И я не собираюсь убивать вас. Это было бы неразумно. – После этих слов Иаков отошел к проигрывателю и снял иглу с пластинки. В абсолютной тишине какое-то время было слышно, как крутится диск. Шорох на грани слышимости. Иаков держал иглу и не торопился оборачиваться к Лагери. Решение он уже принял.
Потом игла опустилась вновь, и оставшийся молодым навсегда Эдди запел «C'mon Everybody».
- Эдди Кокрану был двадцать один год, когда он погиб. – Зачем-то сказал Иаков, кивнул на проигрыватель. – Просто глупая случайность. Машина врезалась в столб. Жаль. – Последняя фраза прозвучала тихо и искренне. Иаков говорил о Кокране, потому что ничего больше не мог сказать о своих сослуживцах.

12

Отец Стефан только кивнул, признавая правоту сказанных Иаковым слов. Как бывшему военному ему была хорошо знакома эта азбучная истина и теперь, будучи священником, он вновь должен о ней вспомнить.
По сути, нет бывших. Офицеров, летчиков… Вот и человек, взявший на себя роль лидера повстанцев, мыслил, как должен мыслить военный, побывавший в бою.
Иаков встал и, за черной тканью в прорезях  маски будто бы промелькнули глаза.
Лагери следил за движениями собеседника так, словно вглядывался в темноту в поисках света.  Он вдруг показался ему давним знакомым, тогда как Стефан готов был поклясться, что не встречал Иакова ранее.
Молчание нарушала не менее веселая, чем предыдущая, рок-н-ролльная песня из далеких-далеких времен, когда и небо было другим и весь мир, когда был жив молодой парень с хрипловатым, задорным голосом.
- Вы знали их, Иаков? – Лагери машинально вытащил из кармана четки. Слова произносились медленно. – Говорили, что кто-то, вроде бы, чудом вернулся из «мясорубки», но…потом пропал...

13

- Вы когда-либо нарушали тайну исповеди? – Ответил Иаков вопросом на вопрос, так, будто не услышал отца Стефана. Вопрос, заданный Лагери был ожидаем. То, что спросил Иаков в ответ, спросил бы любой на его месте.
- Верно говорили. Вернулся.  – Это было сказано просто и коротко, без пояснений. Если Лагери неглуп, он догадается обо всем сам и о причинах, почему Иаков выглядит именно так.
Разговор выходил тяжелым для обоих. Летчик был вынужден вспомнить приказ, который выполнил когда-то и который в конечном итоге едва не поломал ему жизнь.   Иаков тоже вспомнил события восьмилетней давности. И это болезненное чувство теперь роднило их.
Как много может быть в молчании. Иной раз больше, чем в сказанных словах.
- Хотите кофе? – Неожиданно спросил глава повстанцев. – У меня есть хороший. Могу сварить.
Для него это имело особое значение. Иаков никогда не делил музыку и кофе с теми, кому не доверял. Конечно, должен быть какой-нибудь незаметный, но значительный ритуал. Что-то такое, что позволяет потом человеку с уверенностью сказать о себе: «Я – с ними».
Иаков, которому были свойственны простые человеческие причуды, варил кофе тем, кого потом мог безошибочно назвать «своим».

14

Нет. Тайны исповеди он не нарушал. Некоторые секреты растворялись в воздухе, позабытые и рассказчиком и слушателем, другие же отец Стефан бережно хранил, скрыв печатью молчания. Порой рассказать чужую тайну невозможно, даже при сильном желании, потому что есть те, что не могут быть произнесены вслух, не могут быть облечены в слова.
Исповедь Иакова – самая короткая из тех, что доводилось слышать священнику, но  за эти годы самая значимая. Всего три слова, и для него маска приоткрылась, а под ней…
Лагери медленно перекрестился, вспомнив о тех, кто не вернулся. Его молчание в свою очередь означало, что молчать об узнанном он будет и дальше.
Истинно, неисповедимы пути Господни.   
- Было бы неплохо. – Священник с печальным, вопрошающим взглядом улыбнулся. Будто бы старому приятелю, которого много лет считал погибшим. – Спасибо.
Без слов прощения, которыми ничего не изменить, никого не поднять из земли, - лишь разбередят раны. Только, быть может, неуместная радость оттого, что есть тот, кто выжил наперекор всему.

Отредактировано Аарон (2011-02-21 19:24:18)

15

- Пойдемте. – Жестом Иаков пригласил священника на кухню. Большинство повстанцев питались в общей столовой. Был еще пищеблок, где можно было раздобыть продукты. Ограничений в питании не было. Готовили добровольцы. Вахту на кухне несли примерно такую же, как и в охране лагеря.
У Иакова был свой отдельный угол, где он готовил и ел. В этом не было и намека на привилегированность. Вопрос необходимости.
Небольшая комната, где могли расположиться только два человека, казалась немного тесной. В стену были встроены шкафы и холодильник. Небольшая электрическая плита и СВЧ для разогрева, набор аккуратно закрепленных в стойке кухонных ножей.
Иаков указал священнику на стул. Достал кофе в зернах и джезву. Какое-то время оба слушали треск электрической кофемолки. Запах свежемолотого кофе разлился по кухне, когда Иаков открыл крышку и высыпал темный порошок в джезву. Залил холодной водой, включил электроплиту и поставил на раскаленный круг.
- Мы сможем помочь вашему приюту.  Средства будут перечисляться постепенно, чтобы не вызвать подозрений. Частично обеспечим их приток так называемыми пожертвованиями через подставных лиц. – Иаков добавил немного корицы и сахар. Пока кофе подходил, достал обычную стеклянную чашку и блюдце.
Варить кофе его научила бывшая подруга. Дин Рикетт в те времена учился в академии и был поклонником рок-н-ролла и рокабилли. Кофе и музыка остались с лейтенантом навсегда.
Виртуозно подхватив джезву, когда густая и темная пена начала подходить к горлышку, Иаков аккуратно наполнил чашку и поставил ее перед отцом Стефаном. Сам сел напротив. Толстое стекло блюдца чуть слышно скрипнуло о металлический стол.

Отредактировано Иаков (2011-02-21 20:00:10)

16

Аромат свежего кофе приятно щекотал ноздри.
Отец Стефан кофе не варил. Не умел. Крепкий, бодрящий готовила жена, а он так и не научился. Даже растворимый пил редко. Процесс превращение зерен в напиток виделся целым ритуалом и, священник почти заворожено наблюдал за действиями Иакова, не отталкивая от себя нахлынувшие воспоминания. Еще раз поблагодарив, пить не спешил, вдыхал запах.
- Замечательно. Спасибо! – Отозвался Лагери на внимание к приюту. – Это не только помощь, но и вложение в дело, которое, я надеюсь, со временем окупится.  Среди попавших в беду нищих и иеро уже есть те, кто хотел бы включиться в борьбу, а так же подрастающее поколение, которое, при должном воспитании, вскоре сможет пополнить ряды повстанцев. По крайней мере, они точно не останутся равнодушными.
Сделав аккуратный глоток, священник вновь мягко, мимолетно улыбнулся Иакову.
- Основной принцип вербовки я уже имел возможность уловить. Вы некоторое время прощупываете кандидата, следите, затем либо приводите сюда для контрольной проверки, либо… - На секунду губы мужчины сжались в одну тонкую линию. Священник нахмурился. – Либо убираете. Верно? Еще особенности, замечания, требования?
Отец Стефан с удовольствием выпил половину чашки.
- Вы варите хороший кофе, Иаков. Я давно такой не пил. Впрочем, и другого тоже. – Короткий смешок.

Отредактировано Аарон (2011-02-22 21:06:35)

17

- Доброго пастыря охотнее слушают. Но не это будет вашей основной задачей. Точнее, не только это. – Заметил Иаков, соглашаясь со словами священника. В этом человеке всего было поровну, и здравого рассудка и какой-то особой горячности, которая вызывала у лейтенанта симпатию. И, кроме прочего, некая ранимость. Отец Стефан был по мнению главы повстанцев похож на маленькую деталь часового механизма. Деталь очень важную, но требующую бережного отношения.
- Вербовка проводится в несколько этапов. Первый связной наблюдает. Второй связной затем встречается с кандидатом, прощупывая его более детально. Пока что я предполагаю для вас роль первого связного. У вас больше возможности для наблюдения и сбора информации. Вы будете «готовить» кандидатов для встречи со вторым связным. Вторые связные будут проверять. Мы не можем позволить себе допустить оплошность. – Иаков не хотел пока возлагать на плечи бывшего летчика слишком большую ответственность – решать, кто будет в повстанческом отряде, а кто нет. Сказать «Нет» в данном случае означало убить, а этот выбор был бы для Лагери болезненным. Все равно, что заставлять его снова и снова нажимать кнопку «Пуск», сбрасывая ракеты.
- Благодарю. – В голосе послышалась улыбка. – Я буду рад угостить вас снова, когда представится случай. – Лейтенант сказал это легко, как будто несколько мгновений назад они вели разговор о чем-то отвлеченном от будней повстанческой жизни, никак не о жестком отборе людей.

18

Иаков, как видел теперь отец Стефан, был мужчиной, совмещающим в себе черты обычного человека и лидера, способного повести за собой людей. В этом заключалась неуловимая харизма. Оставалось только восхищаться, думая о том, через что ему пришлось пройти, чтобы самому встать на ноги, приобрести цель и организовать тех, с кем его помыслы совпадали.
Лагери выслушал Иакова внимательно. Кивал, допивая теплый кофе. Он явственно чувствовал эмоции человека в маске, хотя и не видел его лица.
- Свои наблюдения первый связной излагает непосредственно второму  или же первоначально вся информация доводится до вас?
Серьезность. Священник безмолвно принял новую в своей жизни присягу и готов был к действию.
Отставил чашку. Улыбался одними глазами.
- Если я могу помочь еще чем-то, сделаю все, что в моих силах. И, если это возможно, рад буду видеть вас у себя. Думаю, вы знаете, где я живу.

19

- Первый связной докладывает информацию мне. Дальнейшая работа зависит от привычек и предпочтений кандидата. Согласно им выбирается второй связной. – Пояснил Иаков. Лейтенант немного помолчал. Стоило ли объяснять, что он не был склонен перекладывать ответственность на других? Иногда задания были тяжелыми и, в конечном счете, приводили к гибели кандидата. Окончательное решение, как и ответственность за него, всегда лежали на Иакове. Приказы обычно не обсуждались, хотя лейтенант перед тем, как отдать распоряжение, всегда советовался со своими людьми, потому что предпочитал видеть полную картину происходящего.
- Спасибо, отец Стефан. Я приду к вам. Правда, с Богом у  меня очень сложные отношения. – Лейтенант рассмеялся, указав на потолок.
В спальном отсеке бункера на стене висело простенькое деревянное распятие. Иаков никогда не молился истово. Просто бросал мимолетный взгляд на крест, не прося ни милостей, ни прощения. Это было чем-то вроде обычных позывных, пусть связь всегда казалась ему односторонней. Надеяться лейтенант давно привык только на себя, в ад не верил, заповеди считал выполнимыми с большой натяжкой, поэтому и отпускать грехи приходилось тоже самостоятельно. Однако никогда бы ему не пришло в голову издеваться над символами веры, да и к верующим людям он относился уважительно и серьезно.
Одно Иаков знал точно, утешения в вере он бы никогда не нашел. Вера предполагала смирение, а его, в обычном понимании этого слова, в лейтенанте не было ни на йоту.

20

Не имело смысла расспрашивать главу повстанческой группировки о чем-то еще, не проявив себя в деле. Доверие, если оно есть, усиливается со временем, постепенно.
- Хорошо. Сейчас у меня уже есть один человек на примете. Я понаблюдаю за ним, узнаю побольше.
Пора уходить. Вновь – по сырым подземным лабиринтам. Теперь, когда его приняли, возможно, не завяжут глаза. По пути в лагерь священник по инерции считал повороты, но не был уверен, что не сбился со счета. Заблудиться легко и, говорили, попасть в ловушку еще легче.
Отец Стефан понимающе усмехнулся на замечание Иакова о Боге. Мало кто может искренне похвастаться единением с Всевышним, который всегда молчит. Сомнения, невозможность исполнить все заповеди, неверие или непримиримость – спутники любого жизненного пути.  Иначе все были бы святыми.
Сильные, как Иаков люди, которым пришлось пережить многое, сами заставляли Землю вертеться, не надеясь на неведомую помощь.
- Один человек, бывший свидетелем избиения ребенка, возопил, обращаясь к Господу: «Боже, где же помощь твоя? Почему ты не прислал никого, чтобы защитить дитя?». И спокойный тихий голос ответил ему: «Я сделал это. Я прислал тебя». – Короткую притчу священник рассказал буднично, будто обычную историю, произошедшую с кем-то из его знакомых. Поднял улыбающийся взгляд на мужчину в маске. – Вы исполняете эту негласную заповедь, Иаков. Может быть, ваши отношения с Богом вовсе не так плохи, как вы думаете.
Послышалось шуршание четок и ткани плаща.
- По правде сказать, я сам с ним не в ладах. – Священнику хмыкнул. – А точнее, с официальной религией.
Вера всегда была субстанцией, преломленной через человеческое восприятие. Слишком сложной, слишком спорной. А, проходя, через руки церкви, порой, становилась неприемлемой, вызывая во многих отвращение, такое же, как и к правительственной верхушке. Размышляя о будущем, Стефан Лагери представлял себе государство без деспотичного влияния духовников, желающих нажиться на людях.
- Приходите. Я буду вам рад.
Отец Стефан медленно поднялся из-за стола.

Отредактировано Аарон (2011-02-24 18:14:05)


Вы здесь » Инферно » Взгляд назад » Бункер B-27, за четыре года до описываемых событий